— Там одна богато разодетая девка в отключке, эту рядом обнаружил. Оставил с ней Витька.

Спустя мгновение в гостиницу вламываются два полицейских и без разбирательств грузят нас всех в автозак, выслушав жалобы администратора. Я едва успеваю сообщить фамилию Диляры.

Пока едем в трясущемся салоне, Вересовы сверлят меня злыми взглядами, которые обещают скорую расправу. Но я не боюсь, я четко различаю страх на их таких похожих лицах.

— Дрянь, — припечатывает тетя Валя, шипя мне в ухо во время выгрузки из автозака, — я для тебя столько сделала.

Отвечаю игнором и с гордо поднятой головой направляюсь в отделение полиции. Дача показаний затягивается надолго. Допрашивают всех по отдельности. И если тетка отказывается говорить без адвоката, то Гену такой привилегии лишают. Он, видимо, от испуга даже не задумался об этом, а работники полиции воспользовались его оплошностью.

Усталость и напряжение сваливают меня с ног, я несколько раз просила дать мне телефон, говорила, что у меня маленькие дети, но помочь мне не спешили, ссылаясь на то, что я сначала должна дать показания.

Беспокойство потихоньку прогрызает во мне дыру, от бессилия хочется буквально на стены лезть. Усмиряет лишь то, что мои малышки в безопасности. Лиза с Арсланом, а Зарина — с родителями Диляры. Запрещаю себе даже мысль допустить о том, что они причинят ей вред. Сегодня Диляра пришла за флешкой и документами в гостиницу и заплатила деньги, чтобы скрыть правду о рождении детей. Значит, хотела оставить их себе.

Но я помешала ей, теперь обязательно всё получится, скоро всё наладится…

Кажется, я немного задремала, примостившись на жесткой скамье за решеткой, куда меня посадили как подозреваемую.

Очнулась от громкого возмущенного голоса. Моргаю, пытаясь стряхнуть муторный сон. Замечаю Арслана, требующего выпустить меня на свободу. Он наклонился над столом и уничтожает взглядом и словами несчастного полицейского. Мне даже становится его жаль. На своей шкуре знаю, что значит, когда Арслан Бакаев испытывает к тебе злость.

Но сейчас между нами всё иначе, из тирана этот мужчина превратился в отца моих детей, способного простить меня за то, что лишила его права воспитывать одну из дочерей. На глаза наворачиваются слезы, и я встаю, вцепившись в прутья решетки.

Перед глазами плывут картинки недавнего прошлого, когда я стояла за забором вокруг особняка и умоляла Арслана пустить меня к дочери, а он неумолимо отказывал и прогонял меня.

Вспоминаю, как он унес Зарину, повернулся ко мне спиной и ушел вместе с Юсуповыми. Обида должна бы остаться во мне надолго, но я ее не ощущаю, во мне нет негативных чувств. Он смог меня простить за такое страшное преступление, а значит, и я не буду помнить зла.