И запомните, чёртов идиот, я запрещаю вам подходить ко мне. В следующий раз собаки просто порвут вам горло."

"Графа трясло от ненависти и унижения. Он вытащил надушенный носовой платок и, на ходу вытирая обслюнявленную шею, думал: «Кажется, чёртов пес прокусил кожу, надо сходить и умыться. Где-то тут был ручей… Но эта… Эта девка что о себе думает?! Ругалась, как пьяный золотарь… Какого чёрта ей вообще нужно?! И получше, и поблагороднее дамочки на шею вешались, а тут… Тоже мне, графинька! Гадина, а не благородная леди… А собаки… Ну, и на собак можно найти управу! А эта тварь ещё своё получит!».

Последние дни пути прошли под знаком холодной вежливости. Однако, отправляясь «в кустики», графиня теперь просила леди Кёрст сопровождать её. От греха, как говорится, подальше.

Ближе к концу путешествия основательно потеплели её отношения с лордом Стенли де Аркуром. Он был вежлив и сдержан, как-то само собой получилось, что он взял на себя присмотр за грузами на телегах и каждый день с утра обходил и проверял, что и как закреплено. Это случилось после того, как чуть не потеряли с последней телеги тюк с подарками детям.

Кроме того, барон подружился с Диконом и пообещал сводить его на рыбалку, как только получше заживёт рана, и с разрешения госпожи графини, разумеется.

— Так что ты, парень, леди слушайся. Будешь шкодить – не отпустит ведь. Женщины – они такие мстительные! — и оба, переглянувшись, заулыбались друг другу. Дикон понимал, что это всего лишь шутка, но немного задумался.

— Госпожа Ирэн не мстительная, лорд Аркур. Она… Она… — подросток мучительно подбирал слова: — Она – справедливая! Вот! — Дикон был искренне рад, что нашёл нужное понятие: — А ещё она добрая и только кажется строгой.

— И что, госпожа никогда не наказывала тебя? И даже за ухо не драла? — удивился барон.

— Она наказывала, но только если сам виноват. А за ухо… Один раз было такое… — мальчишка посмурнел: — Я тогда никому не сказал, а сбежал на конюшню. Только не дома, а в Эдвенче. Меня искали долго… И потом леди меня за ухо дёрнула… А потом плакала и прощения просила…

Барон потрепал солнечно-рыжие волосы маленького бастарда. Из разговоров возчиков, горничных и солдат он успел узнать о соседке уже достаточно много.

Её немного побаивались, но, в целом, очень уважали. А уж за её отношение к бастардам мужа и вовсе превозносили до небес. И тут барон был полностью согласен с селянами. При наличии наследника участь бастардов в семьях, обычно, была очень незавидна. Но из бесед с тем же Диконом он знал, что детей учат, сажают за один стол с младшим братом и вообще, судя по всему, леди не делает больших различий между детьми.