Ощутить гладкую горячую кожу под своей рукой, услышать жаркий шепот, слиться в поцелуе, забыть обо всем, кроме того, что происходит между ними.

- Где же быть мужу в первую брачную ночь, как не подле жены своей, - обернулась к нему Софья.

Она сама сделала шаг ему навстречу, и отпустила лиф платья, который до этого придерживала руками. Шуршащей грудой атласа и кружев оно упало к ее ногам. Переступив через него, она оказалась в объятьях Василия. Девушка сама развязала пояс черного бархатного халата, расшитого золотой нитью, который был на нем.

Софья запрокинула голову, и закрыла глаза, подставляя стройную шейку его горячим жадным губам. Широкие ладони гладили шелковистую кожу ее плеч. Обняв его сильную шею, девушка приникла к нему всем телом. Осторожно, как редкую драгоценность Василий поднял жену на руки, и вместе с ней шагнул к постели расстеленной горничной. Смахнув рукой с подушки шелковую сорочку, он опустил Софью на простыни, и растянулся во весь рост рядом с ней.

Желание обладать ей сводило с ума, но он сдерживал себя, нежно и трепетно прикасаясь к чувствительным местечкам на прекрасном обнаженном теле, заставляя ее извиваться в своих объятьях, кусать губы в попытке сдержать стоны сладострастия.

- Василий…, - сорвалось с припухших губ еле слышным шепотом.

Он заглянул в синие как бескрайнее летнее небо глаза. В них была немая мольба, призыв. Воронцов чувствовал, что тонет в этом взгляде, как в омуте.

Опираясь на вытянутые руки, князь вошел в столь желанное тело. Скользнул глубже, ловя губами томные стоны. Ах, как хотелось стиснуть ее в стальном объятии, подмять под себя, вжать в пуховую перину, но он не смел, опасаясь причинить боль, напугать силой страсти, что сводила с ума.

- О, не медли боле, прошу тебя, - простонала Софья в его полуоткрытые губы.

Услышав ее, ощутив мягкие ладошки на своих плечах, князь больше не сдерживал себя. Обнаженные тела любовников сплелись в тесном объятии. Соня слышала его тяжелое дыхание у себя над ухом, под ее ладонью билось сильное сердце. Страсть туманила разум, горячила кровь, заставляя все тело плавиться в любовной истоме до тех пор, пока ночь не вспыхнула сотнями огней, не унесла с собой туда, где нет ничего, кроме ощущения безграничного счастья и свободы.

Она открыла глаза, возвращаясь на грешную землю. Темные глаза Василия лукаво блеснули.

- Я не утомил Вас, Ваша светлость, - прошептал он, касаясь губами влажного виска.

- Нисколько, Ваша светлость, - ответила Соня, улыбаясь ему ленивой улыбкой.

Этой ночью Василий Андреевич так и не вернулся в свои апартаменты, как и все последующие ночи, пока чета Воронцовых находилась в имении.

Сезон был в самом разгаре. Близилась зима. Столица готовилась встречать Новый год. Шумные празднества следовали одно за другим.