Твердые горячие губы нашли ее мягкие и нежные.

Со сдавленным проклятьем он отстранился от нее и, схватив брошенное на лавку одеяло, завернул в него девушку.

- Я тебе не нравлюсь? - прошептала Софья.

- Глупышка, - усмехнулся князь, - Нравишься, очень нравишься.

Подняв руку, она провела ею по мокрым густым волосам.

- Тогда не останавливайся, - услышал он ее тихий голос, - Ты ведь не передумал еще жениться на мне?

Скинув одеяло, она расстегнула пояс своих бриджей стащила их с длинных ног, представ перед ним совершенно обнаженной. Она была само искушение.

- Боже, Софи, ты не знаешь, о чем просишь меня, - со стоном выдохнул он.

- Но хочу узнать, - улыбнулась она, делая шаг к нему.

Подняв лоскутное одеяло, она небрежным движением накрыла им соломенное ложе на деревянном топчане. Подхватив ее на руки, Василий вместе с ней опустился на него.

- Я хочу видеть тебя, - попросила Софья.

Князь усмехнулся, но поднявшись, разделся перед ней. Она потянулась к нему, прикасаясь, изучая. Воронцов закрыл глаза, позволяя ей касаться его так, как она хотела. Ощутив ее руку на своем естестве, он вздрогнул и перехватил тонкое запястье.

- Не сейчас, любовь моя.

Опрокинув ее на спину, он прошелся губами по ее шее, спустился ниже, захватывая в сладкий плен, одну из темных вершинок. Неведомые ранее ощущения, нахлынули на нее, заставляя выгибаться ему навстречу. Чуткие пальцы скользнули к темному треугольнику волос, раздвигая нежные складочки, поглаживая самое чувствительно местечко. Воронцов ловил губами тихие стоны наслаждения. Желание, кипевшее в крови, стучало в висках, выступило испариной на груди, над верхней губой. Он сдерживался из последних сил, полагая, что сможет удержаться от соблазна. Но у Софьи были другие планы.

Обвив руками широкие плечи, она приподнялась, прижимаясь к нему, касаясь припухшими губами его подбородка, скользя ими по сильной напряженной шее. Василий сдался. Приподнявшись над ней на вытянутых руках, он вторгся в девственное лоно. Софья вскрикнула, испытав краткий миг боли. Он замер, давая ей возможность привыкнуть к незнакомым ощущениям. Это была агония, пытка, стиснув зубы, он осторожно, чтобы не причинять лишней боли, двинулся в ней. Девушка приподняла бедра, позволяя ему погружаться все глубже и глубже в ее тело. Закусив нижнюю губу, чтобы удержать рвущиеся из груди стоны, Соня выгибалась под ним, подстраиваясь под его ритм. Что-то скручивалось в горячий узел в ее теле в том месте, где они соприкасались друг с другом, сводило с ума, требовало высвобождения. Напряжение нарастало и, наконец, взорвалось ослепительной вспышкой. Девушка застонала, впиваясь тонкими пальцами в широкие плечи. Василий в последний момент выскользнул из нее, излившись на пол.

- Я люблю тебя, - прошептала она.