Если бы не было этой грязной сделки… Если бы Рейнер пришел ко мне по-другому… Как бы все сложилось? Возможно ли подобное глубокое чувство между нами?

— Ты… Мне показалось, тебе неприятно, когда тему бокса подводят непосредственно к тебе, — замечаю я, скашивая на Андрея взгляд.

Саульские со Ставницерами поехали на одном такси, а мы с ним — на другом. Вдвоем на заднем сиденье в полумраке салона.

— С чего бы?

— Ты как-то сразу замыкаешься и отвечаешь уклончиво."

"— Тебе показалось, — но голос при этом выражает то самое недовольство. — Пора бы понять, что я в принципе мало о себе говорю.

Я вздыхаю.

— Это плохо.

— Почему?

— Как мне тебя узнавать, если ты не делишься?

— А ты хочешь меня узнавать? Зачем?

— Ты такой дуболом, Рейнер! Вот просто поражаюсь! Хочешь, чтобы я тебя полюбила… Реально, за деньги? Или, может, за то, как ты «нежно» втрамбовываешь меня в первую подвернувшуюся поверхность? А-а-а, нет же! Наверное, за то, как красноречиво ты оформляешь свои желания в слова!

На протяжении всей этой эмоциональной тирады, Андрей остается абсолютно неподвижным. Стискивает челюсти, но позволяет мне выплеснуть негодование. А потом просто отворачивается к окну.

Это возмущает еще сильнее!

Распаляет огонь в груди. Там образуется ершистый ком и начинает ворочаться, словно безумный ежик.

Всю мою жизнь меня игнорируют. Все. Я, конечно, сама не решалась на открытое противостояние. Сейчас же вижу, что и оно ничего не дает. Меня просто не слышат. Никто меня не слышит!

«Все равно ночью снова моей будешь…»

Я выбираю новую тактику. Жду Рейнера после душа — голая и покорная. Все, как он любит. Когда он ложится и меня к себе подтягивает, не оказываю никакого сопротивления. Бездушно отвечаю на поцелуи. Раздвигаю ноги, когда просит. С тихим выдохом и без лишних движений принимаю его в себя.

Андрей входит до упора. Выходит и вновь толкается. Все это время в лицо мне вглядывается. Не отвожу взгляда, позволяю и это. Он тяжело выдыхает и замирает. Какое-то время паузу выдерживает. Нахрапом в душу лезет. Только там сегодня открыто. Настежь. Никаких преград не встречает.

— Ты обиделась? — голос звучит сдавленно и хрипло.

— Нет.

— Что тогда? — все еще не двигается.

— Просто выполняю свою работу. Ты же этого хотел.

— Блядь, ну не так же…

— А как? Больше чувств? Играть лучше? — порывистым шепотом выпаливаю ему в губы. — Хорошо! Как прикажешь!

Обхватывая его лицо ладонями, всю ярость в поцелуй вкладываю. Повторяю его же маневры. Языком врываюсь. С его сплетаюсь. Тяну к себе. Кусаю и засасываю.

— Так тебе нравится? Нравится? — выкрикиваю задушено.

— Нравится.

Андрей резко подается бедрами назад и на обратном движении выбивает у меня из груди весь воздух. И тогда уже сам фиксирует пальцами мой подбородок.