А теперь она так легко принимает за правду подлую ложь Матвея!

С другой стороны — а какой реакции ждать от матери?

Матвей — её сын, конечно, она будет за него горой, и поверит ему, а не чужой девочке, которой она совершенно не рада в доме.

Только мне-то что делать?

Попытаться рассказать правду?

А если Тамара разозлится на меня ещё сильнее, за то, что обвиняю её любимого сына?

Страшно.

Но молчать ведь тоже не выход.

Я просто не знала, что делать, как себя вести.

Ох и Матвей…

Как можно быть таким жестоким и подлым?

Да ему же вообще ничего не стоит взять и разрушить чью-то жизнь.

Мою.

А если его отец, Роман Петрович, на меня тоже рассердится, откажется от опекунства?

Тогда меня ждёт детский дом, а там уж известно какие ужасы творятся — не пожелаешь и врагу такой участи.

И одному Матвею плевать, на что он мне обрекает…"

"— Мы тебя приняли, пригрели.. А ты…

Тамара вышла из комнаты, утирая слёзы.

Мои ресницы и щёки тоже были мокрыми от слёз, губы щипало от соли.

Матвей же остался в комнате со мной.

Мы смотрели друг на друга и молчали.

Меня уже даже перестало беспокоить то, что я в одном полотенце перед ним.

Теперь это далеко не самое страшное, что может произойти со мной.

Хотя…

А почему он стоит пялится на меня в таком виде?

Вообще совести нет?

А он еще более странный и жестокий, чем мне казалось до этого.

За пять минут он успел пошантажировать меня видео кражи, в которой я не виновата, затем требовал поцелуев за то, что это видео никто не увидит, а теперь он молча пялится на мои ноги, прикрытые коротким полотенцем.

— Выйди из моей комнаты, — процедила я сквозь зубы. — Мне надо одеться! Сколько можно пялиться?! Ног голых никогда не видел?

Во мне закипала такая ярость, что мне хотелось что-нибудь в него кинуть.

Даже страх затмевала. Лучше бы ему сейчас уйти…

— Да сдались мне твои ноги, — хмыкнул он, при этом продолжая нагло скользить по ним взглядом, заставляя меня нервничать ещё больше. — Видел. И покрасивее… Ноги твои на троечку, поняла? И мы не договорили — запомни это.

Матвей вышел и захлопнул дверь.

Я обессиленно опустилась на кровать, прижимая к груди полотенце, словно оно могло бы защитить меня от всех бед, что свалились на мою голову…

27

Я переоделась в своё и спустилась вниз.

Хотела узнать, вернулся ли домой Роман Петрович, чтобы поговорить с ним о случившемся. Мне казалось, что он достаточно умён, чтобы понять и услышать. Что он не даст сыну сделать из меня посмешище.

Но внизу я столкнулась с Тамарой…

Смотреть друг на друга нам было неловко, женщина молчала и продолжала заниматься делами на кухне — она раскладывала по местам чистую посуду.

— А Роман Петрович ещё не вернулся? — спросила я её.

— Пока нет… — ответила она, не глядя на меня. — Просил ужинать без него. Сказал, что задержится.