Мы работали глубоко, я доверилась женщине, поэтому ее вопрос был вполне очевидным. Она знала о нас с Данияром все. Почти – все. Иначе мне не вылечиться от этой боли.

– После всего, что с вами произошло – вы любите его? – повторила свой вопрос Надежда.

Очень символичное для нас имя. Надежда.

– Я не знаю, – отвечаю честно, заламывая себе пальцы от хаотичных мыслей. – До той весны любила, разумеется. Иначе бы не говорила Данияру, что я хочу от него детей. Иначе бы не забеременела, понимаете?

– Понимаю. Получается, вы признались ему, что хотите детей, и вы начали их планировать? Вы это помните?

Я кивнула.

– Да, я это помню. Все так и было. А потом случилась весна и нападение на меня. Дальше вы тоже знаете.

– Сейчас вы жалеете о том, что этот мужчина появился в вашей жизни? – мягко спрашивает Надежда.

– Нет, иначе бы у меня не было Миры, – ответила я честно.

Удовлетворенно кивнув, Надежда что-то черкнула у себя в тетради.

– Значит, случившееся между вами с супругом никак не повлияло на ваше отношение к дочери?

Я тихонько выдыхаю.

В голове прокручиваются кадры «случившегося с нами».

– Сообщите мне, если вы не готовы об этом поговорить…

– Дочь здесь не причем, – качаю головой. – Отношение матери к ребенку не может измениться из-за ситуации извне, вы понимаете. А что касается любви к Данияру, то все случившееся после весны я называю мусорубкой. И он так это называет. Но это не любовь.

– Вы не любите его? – подытоживает Надежда.

Я не отвечаю.

Ответа нет.

Разговор медленно перетекает в другое русло, где мне становится легче. Мы немного говорим о моих родителях, об их лжи и прощении. Я отвечаю, что простить не смогу – не в ближайшее время точно. Но я благодарна им за воспитание, за детство, и я не брошу их. Между нами осталось лишь чувство долга, а мясорубку по их вине – я простить не могу.

Еще поговорили о Владимире. Благодаря терапии я смогла впустить в свою жизнь чужого человека. Мы с Мирой обжились в его квартире, а сама Мира уже не плачет, когда Владимир берет ее на руки.

– Приходите через несколько дней, Анастасия. Не пропускайте, я буду вас ждать.

– Спасибо. Я обязательно приду.

Выйдя из клиники, я сажусь в уже знакомый бордовый автомобиль Владимира. Его водитель привозит и отвозит меня, эти вылазки из дома мне жизненно необходимы.

Данияр не объявлялся, у него судебные разбирательства. На одном из них я была, адвокат Багрова очень вдохновился, когда я согласилась выступить в защиту. Дело закрыли, но теперь всплыли проблемы с бизнесом. Я, честно говоря, не следила…

Кому я вру?

Я следила.

Читала в интернете, в газете, слушала, что говорит Владимир. Я выбралась из мясорубки, а Данияр еще в ней. Моя душа была неспокойна, несмотря на то, что ответ на вопрос про любовь я дать так и не могу.