Он то быстро взбирался по стволу, обегая толстые ветки, то вдруг спускался, заполошно стрекоча."

"Причина его странного поведения появилась из небольшой норы. Симпатичная мордаха, высунув нос, сердито пискнула и юркнула обратно. Мой зверь тотчас метнулся к дыре, но лезть в нее поостерегся. Замерев, он не сводил взгляд с норы до тех пор, пока усатая мордочка не появилась вновь.

На протяжении всей ночи я была сторонним наблюдателем и невольным участником брачных игр маленьких зверьков. Дама оказалась гордой, и мой зверь сбился с ног, ухаживая за несговорчивой особой. Мы перетаскали к ее норке все найденные клочки меха, красивые листики, мох. Даже поймали мышь, но особа продолжала верещать и, кажется, требовала ещё подношений. Только под утро мой зверек, досадливо фыркнув, забрался на ветку дерева и, глядя сверху вниз, что-то на своем запищал.

После этого увезти его к лагерю не составило труда. Зверь послушно побежал к запаху дыма и впервые не задрожал при виде людей и таких огромных животных, которые прядали ушами в сторону охраны, будто бы радуясь человеческому соседству.

Я добралась до края поляны, оставляя за спиной призрачный полумрак высоких сосен, что могучими великанами стояли сомкнутым строем, преграждая доступ к тайнам леса. Прыжками огибая стражу, которые заметив зверя, сразу приободрились и заулыбались, я по запаху нашла Киана…

У Высочества сон был чутким – едва мои лапки коснулись его груди, он тут же открыл глаза и, чуть приподняв куртку, пригласил меня к себе за пазуху.

Свернувшись клубочком на теле мужчины, я впервые за все время моего нахождения в этом странном мире ощутила себя в безопасности. И, слушая мерный стук его сердца, вдыхая аромат хвои, дыма и мускуса, уснула…

Глава 7

Три дня, делая остановки лишь на ночь, мы двигались по лесу. Первую половину дня я обычно спала у Высочества за пазухой, вторую половину важно восседала на его плече и принюхивалась к миру. Ночью же зверь требовал прогулки, его инстинкты оказались сильнее разума, и мне лишь оставалось ненавязчиво управлять лаской. Одно радовало – зверь был сыт, и мне не приходилось его сдерживать при виде вспорхнувшей с земли птицы или юркнувшей под трухлявый пень мыши.

На четвертый день лес поредел, вековые сосны-великаны остались за спиной всадников, а перед отрядом раскинулись возделанные поля и холмы. Узкая дорога, петляя между сочных, зеленых колосьев ржи, среди которой виднелись лазоревые головки васильков и желтой, стелющейся скатерти цветущего рапса, чей острый и сладкий аромат разносился ветром, уводила наш отряд все дальше от заповедного леса.

Только к концу пятого дня, спускаясь с пологого, покрытого вереском холма, я увидела замок.