Вот так, оказывается, третий-то братец у них путёвый! Вёл себя вежливо, кланялся, сидел при матери, а мать даже помягчела немного, смотрела не так сурово.

К слову, братцы Вороны принесли рисовой водки. Молодцы, правильно. Столько выпивки, сколько в них помещается, у меня просто нет. Хорошо, что сами о себе позаботились.

Алексей Кириллович из Косого распадка пришёл со своим ближним человеком и подарил две книги. Я глянула – язык местный, какие-то исторические сочинения. Почитаем, непременно почитаем. С ним пришла Дуня, и принесла мешочек, в нём были какие-то баночки. Потом посмотрю.

Демьян Васильич принёс алый шёлковый… халат? У меня чуть глазки не выпали, как я увидела эту невозможно алую ткань – среди здешних довольно сдержанных красок во всём, и в природе, и в людях. По алой ткани рассыпались золотые цветы, и как же это было красиво! И сказал – не подойдёт, так что другое из этой штуки для себя сделаете. Ну охренеть подарки, в общем.

Платон Александрович просто пришёл своими ногами и принёс… гитару. И сказал, что не имея за душой почти ничего, готов отдариться песнями и танцами. Удивительно, что.

А потом явились гости с горы – отмытые, разодетые и благоухающие. И все на своих ногах, разве что генерал с тростью. А подарили они вино и что-то вроде коньяка.

- Это, госпожа маркиза, когда вы вновь победите врагов и останетесь без сил, - генерал с улыбкой протянул мне крупную фляжку.

Я открыла пробку и понюхала – да, коньяк, или что-то, очень на него похожее. Поблагодарила.

- Это просто к трапезе, - были предъявлены три бутылки какого-то тёмного вина. – И, можно сказать, сувенир с далёкой родины из моих личных запасов. На особый случай – найдётся же у вас такой, я думаю?

Последние две бутылки были пузаты и солидны, и судя по пробкам в оплётке, внутри было что-то игристое.

- Маркиза потеряла дар речи и не рада лимейскому вину, - рассмеялся полковник Трюшон.

- Я сегодня то и дело теряю дар речи, но я весьма рада вашему визиту. И подаркам рада тоже, благодарю вас, - кивнула я. – Прошу садиться.

И дальше понемногу дело пошло. Начали с речи отца Вольдемара о том, что Поворотница весьма рада новым жителям. Дальше ещё что-то говорили, желали долго и радостно жить в этом доме, а ещё обсуждали предстоящую свадьбу, предстоящую зиму, как скоро наступят холода и как скоро ляжет снег – мол, подзадержался в этом году, будто ждал, пока Женевьева Ивановна в новом доме устроится.

Ну вот, значит, и погода с природой за меня. Спасибо старичку-бурундучку?

А когда почти всё съели и порядочно выпили, взялись танцевать на свободном месте. Платон Александрович играл что-то разухабистое, ему подыгрывали на взятых со стола ложках и какой-то небольшой дудочке, а потом он отдал инструмент Павлуше Ворону, и тот взял, а сам подошёл ко мне.