Мы подошли и узнали новость из Косого распадка: накануне вечером Валерьян пришёл к Ерошке Корню, своему неизменному собутыльнику, тот ему открыл, ясное дело, и пустил в дом, это видели соседи. А больше того Ерошку не видел никто. Дом стоит пустой, весь всё равно что выстыл, хоть вроде и дверь была закрыта, и печь вчера топилась, и каша в горшке недоедена стоит, и рюмочка на столе недопита, две рюмочки – явно он дружку-то налил. Народ живо обсуждал свалившуюся напасть.

Ко мне подошла неизвестная особа моих лет, пышная, щекастая, в цветастом платке с кистями. Оглядела меня придирчиво и спросила:

- А не ты ли нам Валерьяна попортила? Ну, пил мужик, ну да кто не пьет! А чтоб вот так – этого не было!

Как интересно.

- И как же я это сделала? – надо знать о себе всё.

- Кто тебя там знает, чему в вашем чужедалье учат! Мужик-то был такой, как все, а теперь что?"

"Отлично. Как все. Бил жену, запирал в сарае. Пока жена сидела в сарае – голодный ребёнок по деревне ходил, есть просил. Просто замечательно, что. Ну и пока убивал, а тела в подвале прятал – тоже, значит, нормально.

- Если бы я умела так менять мужиков, разве я бы здесь оказалась? – пожимаю плечами, пытаюсь играть в дружелюбие.

– Жила бы себе дома припеваючи.

Но кажется, не прокатывает.

- Не зря же говорят, что ты кого-то там у себя отравила! – не сдавалась щекастая.

Хорошо кушает, наверное. Не как Дарья с Настёной.

- И чего ж ты на меня попёрла-то, если думаешь, что я такая страшная?

- Потому что глупая баба, - хрюкнул кто-то незнакомый неподалёку.

- Умолкни, Марфа, и не говори о том, чего не знаешь, - сурово вступилась за меня Дуня. – Ты видела, как мертвяков в подвале нашли? А я видела, и их туда вовсе не Женевьева положила.

Ты слышала, как Валерьян отцу Вольдемару при всех признался, что это он их порешил? Вот, а я слышала. И тут ещё найдутся такие, кто там стоял и тоже слышал.

- Языком-то трепать – не кули ворочать, - пропела из-за моего плеча подошедшая Ульяна. – Ты, Марфа, лучше за Трофимом своим следи, чтобы за дружком вслед не подался! А тот дружок и Женевьеву убить покушался, и признался в том сам, его не пороли, на дыбу не вздёргивали и ничего другого тоже не делали. Всю деревню бы извёл, пока опомнились!

Марфа глянула на нас да спряталась за спинами мужиков.

Впрочем, всё равно оттуда поглядывала на меня.

Вот ещё только не хватало – чтоб меня в здешних бедах обвиняли! Ну да, ну да – жили себе, не тужили, кто рыбу ловил, кто соседей убивал. А тут припёрлась припадочная маркиза дю Трамбле, и всё пошло наперекосяк. Точнее, как бы оно было, если бы маркиза оказалась настоящая – я знать не знаю. Но что-то мне подсказывало, что она бы тоже вряд ли сидела, сложа руки, у Пелагеи за печью.