– А ты сама не понимаешь? Ты одета, как монашка, а не как секретарь, на которого смотрят все, кто сюда приходит! А приходят, между прочим, мужчины! И я – мужчина, мне хочется смотреть на… хм… соблазнительную женщину! Ну ты же девушка все-таки, должна понимать! Я просил юбки покороче, вырезы или что там вы делаете… И волосы могла бы распустить!

«Ах вот в чем дело!» – подумалось мне. Хочет соблазнять своих партнеров и клиентов мной. Потом, глядишь, еще каких-нибудь особых услуг для них попросит… А может, и сам будет наслаждаться «соблазнительной женщиной».

Я горько усмехнулась. Вот к чему все идет. Значит, мне самой придется делать отсюда ноги. Я не подряжалась ублажать гостей шефа и его самого. Я вообще не из этих!

Одновременно мне стало смешно – эротичность строгого офисного стиля шефу, видимо, недоступна. Ему нужно что-то более откровенное, такое, чтобы не напрягать скудную фантазию.

– Хорошо, Виктор Андреевич, я постараюсь выглядеть более непринужденно, – пообещала я и, незаметно сжимая кулаки, вышла в секретарскую.

Села за стол и уткнулась лбом в ладони.

Вот, похоже, и все. Интересно, через сколько месяцев невыплаты ипотечного кредита банк решит продать мою квартиру?

Слезы потекли сами собой. Я размазала их, не думая о том, что может потечь косметика. Ну и пусть босс выйдет и увидит меня зареванную. Он не пожалеет. Просто быстрее уволит, и тогда мне меньше мучиться.

Пойду в уборщицы. Потом сопьюсь от такой работы.

Потом пойду по рукам. Вот.

Жаль только, мама с папой расстроятся, когда узнают.

От этих глупых мыслей стало так жалко себя, что слезы полились ручьем.

И тут в дверь постучали.

– Войдите! – привычно отозвалась я.

В дверном проеме появилась голова внутреннего курьера, который разносил сотрудникам бумажную почту, если такая случалась.

– Вам письмо, Тина Александровна! – с улыбкой заявил молодой приятный парень.

– Мне? – изумилась я.

Снова провела рукой под глазами, чтобы стереть слезы, встала и взяла у парня конверт.

Да, письмо – бумажное, а не на электронную почту – явно было адресовано мне. На конверте стоял адрес нашей организации и было написано: «Тине Александровне Аверченко».

Других Тин у нас в фирме точно не было.

«Ерунда какая-то, развод, реклама…» – подумала я, когда дверь за курьером закрылась. Бумажных писем почти никто никому не посылает. Я получала на домашний адрес лишь всякие буклеты, которые, не читая, отправляла в помойное ведро.

И тем не менее любопытство пересилило горе и раздражение. Я вскрыла письмо и обомлела…

Это была элитная мелованная бумага с вензелями. То есть с украшениями, похожими на водяные знаки. В жизни не видела, чтобы кто-нибудь писал на такой бумаге.