— Пусть так, — я улыбнулся и бросил косой взгляд на Марфушечку, которая растирала лицо пригоршней снега. — У вас есть опыт обращения с такими девушками?

— Просто опыт, — тяжело вздохнул он.

— Отвезем ее в деревню Двушкина? — уточнил я.

— Не думаю, что это хорошая идея, — покачал головой Стас. — Никон еще чего доброго решит и с этой глупышкой наделать сыновей. Нехорошо это, мастер Чехов. Не по вкусу мне такое поведение взрослого мужика.

— В резиденцию ее везти точно не стоит.

— Согласен, — кивнул кустодий и почесал затылок. — А потому пришло время заехать на конюшни и познакомиться со старшей дочерью Двушкина. Разузнаем у нее о брате, о погибшей мачехе и попросим приютить у себя Марфушечку до того, как за ней приедут из города. Думаю, что для Синьковой будет полезно подышать свежим воздухом, который она упорно именовала вонью. Может ей даже дадут немного потрудиться, чтобы отработать ужин. С дурной девки надо сбить спесь, пока она сама себе не навредила."

"— Мне показалось, что вы на нее разозлитесь, — смущенно заметил я.

Зимин удивленно поднял бровь:

— На что? Она хоть и дурная, но я не скрываю, что и впрямь большую часть жизни провел с сиротской фамилией, которую дают тем, от кого официально отказались живые родители.

— Вы никогда не узнавали кто они? — спросил я раньше, чем успел остановить себя.

Мужчина отвернулся к солнцу и прикрыл глаза. Какое-то время он стоял так, позволяя ветру обдувать его лицо. И я подумал, что напрасно завел эту беседу. Но кустодий меня удивил:

— Пока я был совсем ребенком, то ужасно хотел узнать правду. Даже сам себе дал обещание, что обязательно найду мать и отца, чтобы посмотреть в их глаза. Хотел узнать, почему они не бросили меня, как многих оставляют у ворот приюта. Зачем оформили отказную и обрекли меня стать зимним ребенком. А потом подумал, а вдруг все вовсе не так, как мне кажется? Может мать не захотела оставлять меня на январском морозе, боясь, что я замерзну, пока жрецы найдут коробку со мной у дверей. Или она хотела, чтобы я нашел ее спустя годы и дал возможность снять с души груз.

— Может так и было.

Зимин вздохнул и покачал головой:

— Нет. Все было иначе. Мать хотела отомстить обидевшему ее любовнику. А тот не пожелал забирать ненужного ему отпрыска.

— Так вы все же узнали? — понял я.

— Конечно. Странно было не воспользоваться возможностью, учитывая, где я работал. И работаю.

— Вы поговорили с ними? — тихо спросил я.

— Мне хватило увидеть могилу покончившей с собой женщины и мужчину-пьяницу, в котором мало чего осталось от человека, — буркнул мужчина и пожал плечами. — И признать, что мой путь сделал меня тем, кто я есть. Видеться с братьями и сестрами мне незачем. Никто из них никогда не пожелал бы узнать, что мы родня.