Прах, наделенный долей силы, за мгновение сожрал все волшебство вокруг, оставив только обугленные, вмиг истончившиеся побеги. В это же мгновение Тазур с одной стороны и Хазет с другой кинулись на колдуна. Меч ларда оказался на мгновение быстрее, успев пройти через защиту. Серебряной молнией он рассек руку и часть грудины колдуну, заставив отскочить и зло зашипеть. В воздух полетели еще какие-то заклятия, но пока до конца не осела пыль — чары не действовали. Жаль, что это был весь мешочек. Может, если бы была возможность осыпать его с ног до головы…

Второй меч, который Хазет подобрал во время суматохи, цели не достиг. Занесенный на несколько мгновений позже, он встретился с защитой, завибрировав и едва не вылетев из рук стражника. Как и второй замах Тазура.

— Ты ничего не сможешь. Тебе и вовсе не положено быть здесь. Эта земля всегда была нашей. И станет снова, — зажимая рукой кровоточащую рану на груди, мужчина резко развернулся и не быстро, спотыкаясь, побежал мимо тающих призрачных колонн.

Кусая губы, пробегая руками по карманам, я никак не могла придумать, что еще сделать, чтобы сбить защиту с противника. Все же я не ведьма и совсем не часто пользуюсь этим своим наследием, доставшимся от первого мужа. Меня накрывала паника и отчаяние. Разве же все будет напрасно?

Руки в какой-то миг запнулись о скрученный кусочек ткани. Не веря все еще собственному предчувствию, с сомнением и надеждой всматриваясь в мужчину, ковыляющему между защитных камней, шокировано выдохнула. Может ли быть, что это так?!

Больше не обращая внимание на окружающее, рухнула на колени, разворачивая яркую зеленую ткань. Только бы я не ошиблась. Судорожным движением выдернув из кармана свечи и огниво, разлетевшиеся вокруг едва ли не на метр, обернулась к Хазету. Он не станет спрашивать.

— Запали свечу! — зеленая материя, скручена особым образом никак не хотела поддаваться, заставляя меня паниковать все сильнее. И чем больше времени уходило, тем четче становилась уверенность: я права. Дернув ткань в последний раз, шокировано выдохнула. Я знала, что внутри, но никогда не видела собственными глазами.

Дрожащей рукой, похолодевшими в миг пальцами я осторожно взяла тонкое, переливающееся слюдой, стрекозиное крыло. Только больше. Почти с мою ладонь размером, с сотней сегментов, невесомое и наполненное чарами настолько, что до сих пор, по прошествии многих поколений жизни людей, жгло руки.

— Колдун! — это был удар в темноту. Пусть я чувствовала, что права, но сомнение не отступало. Мужчина, доковылявший в кольце воинов Тазура до первого круга камней, обернулся. Его лицо, бледное и перекошенное злобой, с ненавистью повернулось ко мне. — Посмотри, что есть у меня.

Подняв за кончик крыло, повернула его так, чтобы свет играл на тонких гранях.