— К порядку! — сказал Шестнадцатый, укоризненно глядя на то, как я грожу Пятому кулаком.

Я смиренно опустилась на колени, Пятый — тоже. Мы уселись рядышком в один большой круг.

В центре — как всегда источник. Он искрил, как сверкающий на солнце водопад, но я на него даже и не смотрела — надоел! Мне хотелось туда, к рыбкам, к людям, к детям, к мятным конфеткам, да и Пятому не терпелось надрать уши.

Совсем скоро начали затекать ноги. Противный листок холодил спину, но тут, наконец, началось.

— Плоть от камня родится, и песком станет бог Шестнадцатый.

— Плоть от камня родится, и песком станет бог Пятнадцатый…

О-о… А я-то Первая. Долго еще. Так, вспоминай рыбок и конфетки. Сегодня форели, и будем варить на костре уху — я не знаю, что это такое, но люди говорят, что очень вкусно, и… Ой, а чего это Шестнадцатый так на меня смотрит? А-а-а, моя очередь…

— Плоть от камня родится, и песком станет бог Первый, — скороговоркой произнесла я тут же завершила:

— И боги станут плотью, и будут целым.

«Станут плотью, будут целым», «станут плотью, будут целым», — отозвалось отовсюду.

Источник зарябил, заискрил сильнее, и Шестнадцатый запел. Песня была жутко длинной, занудной. Люди слышали ее и пытались повторить, но у них заплетались языки. Это всегда так смешно!

Но неожиданно после первого куплета песня захватила меня. Она лилась, такая красивая, торжественная и вовсе даже не нудная. В ней мы просили разрешения остаться для того, чтобы дарить, отдавать, клялись не причинять зла, обещали быть хорошими хозяевами и соблюдать законы всех миров.

Песня завершалась, и холод нашей магии рассеялся от нас по нашему храму, разлетелся упруго за стены и дальше, дальше. Мир благословлял нас магией. Он отдавал нам ее щедро, а мы делились ею с людьми, выплёскивали, и она плыла дальше, дальше, помогая людям, исцеляя их, наделяя новорожденных дарами.

Здорово! А я за год и забыла, что ритуал не только долгий и нудный, но и очень приятный и красивый. По коже пробежали мурашки от холодной магии. Приятно как!

Я зажмурилась. Я знала, что глаза у меня бирюзовые, как мой наряд, а волосы черные, как плодородная земля. «Ты как черная гладкая галька на морском побережье», — сказал мне однажды старый рыбак, любуясь мной. Я вспомнила его лучистый взгляд и рассмеялась. Магия, откликаясь на мой смех, побежала через меня сплошным потоком — больше, чем от других. Волна, волна, еще одна… Я смеялась, а холодок волшебства не торопился таять — он нежно кутал мое сердце, кожу, даже кончики пальцев.

Как же приятно!

Толчок! Удар! Жар под кожей!

Я снова плыла по темным изгибам, силясь открыть глаза и подумать, поанализировать увиденное, но у меня ничего не получилось — я снова оказалась в чужом теле, где-то там, безумно далеко и так же безумно давно.