И опять — головой… Нет, надо все же скорую вызвать.

— Не надо скорую, — прохрипела я, не в силах насмотреться на подругу. А потом просто разрыдалась.

— Больно? На, держи, — засуетилась она, протягивая мне мокрое холодное полотенце.

Я схватила его, прижимая к голове и продолжая рыдать.

Потому что руки, которыми я взяла полотенце, были моими. С маленьким шрамиком на безымянном пальце, с моими кольцами, с моими запястьями. Правда, со слишком ярким маникюром — я такой не люблю.

На щеку скользнула прядь волос. Тоже моих — недлинных, каштановых. Я вернулась? Я вернулась!

А потом я просто сгребла Татьянку в охапку и рыдала, вытирая лицо об ее рубашку. А она сидела рядом, покачивая меня, как ребенка, утешая и ничего мне не говоря.

«Как хорошо вернуться домой! Спасибо тебе, господи!» — думала я в перерывах между витками истерики. — «Пожалуйста, пусть так и остается».

***"

"«Всемилостивые боги! Верните меня обратно, верните! Умоляю! Прошу!» — рыдала девушка в прихожей особняка Дерека Ват Йета. Сам Ват Йет пытался ее успокоить, понимая, что с ней что-то не так. Хотя что может быть «так» с человеком, который столько пережил? Который был мертв столько минут? Только бы не позволить ей снова умереть, только бы сберечь ее…

Ват Йет мягко коснулся ее головы, погружая девушку в сон.

Он поговорит с ней потом, как будет время. И они все решат. И все будет хорошо. Главное, что она жива.

А сейчас самое время узнать, что произошло с Дигоном и жив ли Пилий.

Государственные дела тут же стали для Ват Йета первостепенными. Вина, висевшая на сердце, истаяла. Девушка жива! Как же хорошо!

Отнеся ее в свои покои и даже немного полюбовавшись на ее профиль, Дерек Ват Йет позвал Малека и Сава.

Пора отдавать распоряжения."