Расходясь по Дигону, оттуда — по приграничным империям, по Тирою и дальше — по всей земле. Она наполняла сердца покоем, тела — здоровьем, а помыслы — чистотой. И не было никогда такой минуты единения и счастья по всей земле, которая случилась сейчас.

Так богиня старалась искупить то, что натворила, когда позволила своему сознанию распасться на сотни бездумных теней. И у нее получилось.

Спустя несколько минут она, напоследок растерев в руках мятный листок, истаяла, как и его запах.

Под цветущими миндалями больше не стало ни девушки, ни источника.

Эпилог

Дерек Ват Йет со стоном поднялся с пола, опираясь на руку Сава. Подавил в себе раздражение и желание вмазать ему в лицо. А потом неверяще выдохнул.

Он ощутил пустоту — страшную, сосущую пустоту. И сразу же понял, что это ушла тьма, с которой он жил много-много лет. Он в ужасе закрыл глаза. Не удержал, не смог… И что теперь будет? Тьма всегда была его частью, его стимулом к совершенству. Как жить без нее, Дерек и не представлял.

А потом он улышал тихий смех у себя в голове, ощутил нежное прикосновение к лицу и вот так, с закрытыми глазами, увидел, как его тьма где-то там соединяется с другой, становится единым телом и исчезает, испаряется. Что это? Что случилось? Как это возможно?

Но все эти мысли ушли на второй план, когда Ват Йет натолкнулся взглядом на тело девушки. Йола!

Во рту загорчило желчью, заболела голова, а в душе поселилось настолько гадливое чувство, что Ват Йета едва не вывернуло наизнанку. Цель не оправдывает средства. Нет и нет. Как он вообще мог такое провернуть? Насколько нужно не быть человеком?"

"«Это все тьма, это все она», — пытался уверить себя Ват Йет. Пытался оправдать самого себя, чтобы не было так страшно и мучительно сейчас. Но в голове все равно вспыхивали воспоминания. Вот она — смелая, решительная — дерзит ему в лицо. Вот ее тьма защищает его. Вот она спасает императора. Вот — смеется над чем-то с Савом, ест пирожные, и ее пальчики в белом креме. Ведет себя как обыкновенная девчонка. А вот пишет сложнейший шифр, который просто поразил его тогда. И то, как она его поцеловала, назвала любимым. И глаза олененка со взглядом мудрой богини, и ее удивительный контроль, и его халат на ее теле… Все это проносилось в сознании Ват Йета быстро сменяющими картинками, и от этого становилось невыносимо.

Он был как человек, с глаз которого спала черная непроницаемая повязка. Он понял, что эта девушка важна для него.

И он ее убил.

Сцепив зубы, Ват Йет попытался привычно взять себя в руки. Сначала — дело, потом все остальное. Но, к его огромному удивлению, не вышло. Не получилось. Размокшая, разрушенная ментальная стена не подлежала восстановлению, да и вообще больше не была нужна. Все мысли Ват Йета занимала темная. Только она.