Менялись лица перед глазами — подруги Йолы в школе рабов и мои одногруппницы, мой бывший муж и бывший хозяин Йолы… Замелькали бумаги, цифры — мои родные и местные закорючки. Буквы, письма, указы."

"Неожиданно все остановилось на одном единственном моменте. Вот рука Йолы старательно выводит приказ, за ним — еще один. Приказы тайные, и это должен был делать главный секретарь, но по обычному головотяпству перепись бумаг упала на Йолу. Рабыня — это же как рука или нога. Чего она там может думать? Собственность, которая не сможет предать и вообще открыть рот.

«Пять единиц взрывчатого вещества первого класса. Государственный заказ. Дерек Ват Йет», — выписывала Йола срочные бумажки. «Де ре к Ват Йет» — это имя Йола выписывала особенно тщательно, нежно глядя на любимое сочетание букв. Первая любовь — и кого? Рабыни к главному безопаснику? Смешно… Чувство Йолы было запрятано так глубоко, что никак не хотело являться мне раньше, проскакивая только изредка в реакциях ее тела. Любовь… Да это почти страсть, одержимость. Поэтому все заказы, все приказы от Дерека Ват Йета Йола запоминала дословно вместе с датами написания.

Первая взрывчатка. Заказана за несколько дней до взрыва в том магазинчике тканей. Снова заказанная взрывчатка, еще одно письмо. Потом письмо с приказом опробовать динамит. И опять взрывчатка.

Все.

Все сошлось.

Я даже задохнулась от нахлынувшей на меня гадливости. Ват Йет сам спровоцировал войну. Первым. Он сам взорвал магазин! Сам взорвал здание ГУСа! Чтобы Сав тоже был на его стороне! Он все сам!

Боже! Боже!

Озарение совпало с громким криком Малека — с предателем своего отца. Интересно, что ему пообещал Ват Йет? Место отца? Могущество? Хотя такого хлюпика несложно купить. Нужно только подобрать правильную мотивацию.

«Бом-бом-бом-бом-бом», — особо трепетно, слишком быстро забилось сердце, и я поняла, что мне осталось совсем чуть-чуть.

— Не смей орать! — раздался злющий знакомый голос Ват Йета, который вроде бы как только что истекал кровью, мертвый и тихий. — Запри двери, идиот!

Малек ойкнул. Затоптали ноги по ковру.

— Вот кретин… Все? — спросил Сав. — Получилось?

— Получилось, — шепнул Ват Йет, опускаясь рядом со мной на колени. Его пальцы беззастенчиво скользнули мне на шею, нащупывая пульс.

Я перевернулась на спину, с трудом открыла слезящиеся глаза.

— Ты жива, ты жива, — неожиданно радостно сказал Ват Йет, тут же вливая в меня свою горячую магию.

Только поздно.

«Бом», — стукнуло сердце в последний раз и остановилось.

Глава 22

Вырвавшаяся тьма поднялась в небо черным дымом. Она то расслаивалась на десятки кричащих теней, то соединялась вновь в один страдающий сгусток. Мысли расслаивались тоже, сконцентрироваться не удавалось, и жажда мести несла вперед.