Но предварительно зайдёшь в каждую юрту и каждому отцу и матери, жене и детям, погибших по твоей вине, скажешь что их сыны, мужья, отцы погибли. А сейчас иди и не смей умирать, пока не воспитаешь столько же юных бойцов сколько погибло на том поле. — когда он закончил говорить, повисла тягучая тишина.

— Его вина не снимает с вас ответственности за смерть братьев, каждый из вас после войны должен будет снять с себя знаки вархордов вместе с кожей и уйти учить молодых, а пока война, займитесь подготовкой новых вархордов, которым передадите свои места.

— Да, и совет постановил, что орда уходит.

 — произнёс орк и развернувшись также тихо ушёл в темноту, предварительно положив свиток с решением совета орды.

Прорыв по гусарски."

"Как и ожидалось, настал момент, когда больше невозможно было скрываться. Мы приблизились почти вплотную к врагу. Пришло время, когда нет другого выхода, кроме как пробиваться с боем. Мы и так уже несколько дней пробираемся практически ползком от кустика к кустику, оглядываясь каждую секунду. Сам лагерь не было возможности обойти, а если и была, я об ней не знал. Дракона в небо не поднимешь, так как там и без него тесно, вот и ползает он с нами, ворча и не раз посылая мысленный посыл, что «рожденный летать ползать не должен».

Выждав, когда солнце скрылось за горизонтом и начался вечерний сумрак, мы пошли на прорыв. Ну как пошли, поползли, а не доползая несколько метров до лагеря, я поднял свою стаю в атаку. В идеале надо было пытаться проскочить через лагерь в предрассветное время или за полночь, когда все спят. Но это в теории, а на практике оркам требовалась кровь, и это должна была быть кровь врагов. Они ещё немного и сорвутся, самое хреновое, что нападение на спящий лагерь или там обоз их не устроил бы.

Им дескать, подавай открытого сражения, где враг видит тебя глаза в глаза, а не спит или бежит как испуганный заяц. Зверь, что сидит в каждом из них, хочет боя, да и мой зверь хочет того же самого. Хорошо, что я не полностью потерял контроль и до других смог донести мысль, что зверь зверем но основная наша задача прорваться и вывести как можно больше народа.

За мной поднялись остальные и мы медленно пошли к лагерю. Я с трудом сдерживал зверя, который бесновался во мне, и сохранял орочий облик.

Не знаю, но я действовал инстинктивно и хотел растолковать, чтобы мой внутренний зверь понял, что инстинкты инстинктами, но тапки носить обязан.

В лагере бурлила жизнь. Солдаты как раз сидели у костров и занимались своими делами. Кто пел, кто болтал, в общем, обычный солдатский вечер, не предвещавший ничего. А тут мы, такие красивые, идём в полный рост не скрываясь. Поначалу на нас даже внимания никто не обращал ну идут и идут, так пусть себе идут дальше.