Наш разговор прервал шум из комнаты Нэйтана — кажется, дети ссорились, — и мы с Валери поспешили туда.

— Что тут происходит? — повысила голос миссис Элмерз. — Немедленно прекратите шуметь!

Мальчик сидел на диване, а его сестра стояла возле окна. Позы обоих были напряженными, а лица бледными.

— Она сказала, что в нашем поместье скоро не останется ни одной лошади! — шмыгнул носом Нэйтан. — Но ведь это неправда? Мистер Элмерз говорил, что продадут только Альтаира. Но даже его не следует продавать! Ведь скачки — через несколько месяцев. Папа был уверен, что мы возьмем там главный приз.

— О, дорогой, — Валери погладила его по голове, но не сочла необходимым что-либо скрывать, — мне очень жаль, но Шарлотта права — нам придется продать всех скаковых лошадей. Но поверь — твой отец не стал бы с этим спорить.

— Нет! — Нэйтан уже почти кричал. — Он никогда бы так не поступил!"

"Мое сердце разрывалось от жалости, и я села рядом, обняла мальчика, а он уткнулся мне в плечо и разрыдался.

— Не обманывай себя, дорогой, — не отступала миссис Элмерз. — Лошади Карлайлов не выигрывали Большие Анзорские скачки уже много десятков лет, и даже ваш хваленый Альтаир не сможет соперничать с лучшими лошадьми королевства. Лишь упрямство мешало твоему отцу это признать.

— Не смейте так говорить о папе! — побледнела Шарлотта. — Он никогда не стал бы нам врать.

— Не забывайся, Лотта! — холодно откликнулась Валери. — Мы любили Майкла не меньше, чем ты. И я, и Рэйчел…

Но девочка не дала ей договорить. Должно быть, напряжение этих дней сказалось на ее поведении, но обычно воспитанная и сдержанная Шарлотта на сей раз будто с цепи сорвалась.

— Вы никогда не любили его! Ни ты, тетя Вэл, ни эта…, — она не посчитала нужным даже назвать меня по имени. — Вы только пользовались его деньгами.

Она гневно сжала кулачки, а на щеках ее появились красные пятна.

— Это уже слишком, Шарлотта! — нахмурилась миссис Элмерз. — Ты не имеешь никакого права так говорить! Я не сторонница наказаний, но в данном случае вынуждена их применить. Ближайшую неделю ты проведешь не в своей комнате, а в комнате младших горничных (их увольняют завтра, и она окажется свободной).

Это было суровое наказание, учитывая, что девочка боялась темноты, а в комнате прислуги не было даже окна.

— О, Лотти! — испугался за сестру Нэйтан. Он по-прежнему не отпускал мою руку, а я крепко обнимала его. — Прошу тебя, извинись перед Рэйчел и тетей Вэл, и я уверен, они разрешат тебе остаться.

Шарлотта бросила в его сторону презрительный взгляд, осуждая разом и за жалость к себе, которую наверняка посчитала оскорбительной, и за близость ко мне.

— И не подумаю! — выкрикнула она. — Это только ты готов продаться за кусок хлеба.