— И для вас? — что за бес дёргает меня за язык, сама не знаю.

Смотрю в бездонные омуты голубых глаз, вижу, как поджимаются недовольно губы. И кляну себя на чём свет стоит за то, что его ответа жду, затаив дыхание.

— И для меня. Хоть, так и не должно быть. — признаётся он наконец, первой фразой заставляя сердце в груди дёрнуться, а второй поджигая тлеющий во мне костёр раздражения. — В любом случае, мне не нравится, что вокруг тебя крутятся озабоченные ищейки и всякие… артефакторы. Они тебе не пара.

— А вот это уже не ваше дело, лорд Гиерно. — вскидываю я подбородок. — Вы больше не мой опекун, а я не ваша подопечная. Моя личная жизнь вас никак не касается. Я могу быть с кем пожелаю, хоть и с Патригом Вайтаком, и вы не имеете права мне диктовать, с кем общаться. Предлагаю перейти на рабочие вопросы.

— Не моя, значит? — игнорирует последнее моё предложение Севастьен. Его голос звучит равнодушно, но напряжение между нами ощущается почти на физическом уровне. И деревянные подлокотники слегка трещат под хваткой его пальцев.

— Не ваша, мой лорд. — наши взгляды скрещиваются, высекая искры, словно добротная сталь в поединке, и я из принципа не уступаю ни на йоту.

Нет уж. Нет больше той восторженной дурочки, что по наивности душевной надеялась сама не зная на что. Нет пьяной девицы, что позволила себе вспомнить те глупые детские мечты. Максимум, на что способен лорд Гиерно по отношению ко мне, это опекать, как младшую сестру, ну может ещё испытывать плотский интерес, и себя же за это корить, и меня за компанию. Пускай ищет себе новую идеальную племенную аристократку на роль очередной невесты, а я пойду своей дорогой, сведя наше общение к минимуму.

— Ты ошибаешься. — произносит он внезапно.

— И в чём же? — саркастично вскидываю я брови. Но в этот момент раздаётся стук в дверь.

— Во многом, Скарлетт. Думаю, слишком во многом. — криво улыбнувшись, произносит Севастьен и идёт открывать, оставляя меня ошалело хлопать глазами.

Глава 1

(15 лет назад)

Скарлетт

Босая нога попадает в рытвину, подворачивается и я едва не лечу кубарём по мостовой. И лишь каким-то чудом умудряюсь не упасть и бежать дальше. На глазах выступают злые слёзы, но я, сцепив зубы, заставляю себя прибавить шагу. Ну и ладно, что больно, ну и плевать, что хромаю. Потом поплачу. Жить хочешь — забывай, что такое жалость. Никто меня не пожалеет и мне самой нечего такими глупостями заниматься.

Позади несётся злобное пыхтение и топот не менее десятка пар ног, в отличие от меня обутых.

— Стой, паскуда! Поймаем, тебе же хуже будет! — орёт мне вслед Ванок, главарь местной шайки воришек, но я лишь припускаю быстрее."

"Где они взялись на мою голову? Я же проверяла. Никого на площади не было. Попрятались, как крысы, а я дура и повелась.