На уроках она изначально выкладывалась на полную, а теперь ещё и стала расспрашивать меня о моей учёбе, работе в Департаменте, планах. Я как-то о себе рассказывать не привык, но Скарлетт каждое моё слово ловила с таким вниманием и даже восхищением, что, каюсь, мне и самому хотелось ей поведать, как можно больше. А потом эта хитрая зайчишка поинтересовалась, может ли её дар пригодиться на службе в Департаменте.

— Ещё спрашиваешь. — улыбнулся я. — Ты видишь магию лучше, чем кто-либо, значит сможешь читать магические почерки, а твоя способность, как ты это называешь, договариваться это и вовсе что-то невероятное.

Уникальный дар. Если ты захочешь стать ищейкой и пойти в следственный отдел, то вполне можешь стать лучшей в этом деле. — Я говорил, а у неё глаза буквально загорались, отчего создавалось отчётливое ощущение, что я присутствую при рождении мечты.

— Я хочу. Очень хочу. — прошептала она, сжимая маленькие кулачки. Такая кроха, и не дашь ей девять лет. С виду Скарлет кажется младше, если только в глаза не заглядывать. Порой они смотрят совершенно не по детски.

Ну что же, это желание вполне осуществимо.

Хорошая школа, лучшие наставники, Академия и будет ей следственный отдел. С руками и ногами возьмут. Надо будет Виттории сказать."

"А на следующий день после этого разговора я отправился сначала в Академию, где получил свои заслуженные ""отлично"" по зачётам и соответственно допуск до выпускных испытаний. У меня была назначена встреча с Яргардом, я сильно спешил и не особо обращал внимание на несколько удивлённые взгляды встречающихся мне студентов и преподавателей. В карете, по дороге во дворец, всё моё внимание принадлежало папке с уликами по последнему делу, которое я вёл в Департаменте, поэтому ничего необычного я тоже не заметил.

И лишь шагая коридорами королевского дворца и снова ловя на себе недоумевающие взгляды, понял, что всё-таки со мной сегодня что-то не так.

— Тебе идёт этот цвет. — услышал я от короля вместо приветствия, стоило мне оказаться в кабинете его величества. Яргард Сэйнар, склонив голову набок, с интересом рассматривал мои… ноги. — Чем вызваны столь разительные перемены в твоём сдержанно-мрачном образе?

Не понимая, о чём он говорит, я наклонился, чтобы посмотреть о чём идёт речь и опешил.

Вместо любимых чёрных сапог, которые я совершено точно обувал утром, на мне красовалось какое-то вишнёвое безобразие. Как? Откуда? Не мог ведь мой камердинер такое сделать. И тут я вспомнил, как утром одна маленькая девочка спрашивала нравится ли мне, как начищенны мои сапоги.

— Скарлетт. — прорычал я. Вот ведь разбойница малолетняя. Зачем она это сделала?

— Что за Скарлетт? — поинтересовался король, откидываюсь на спинку кресла. — Необычное имя.