— Вот и сидела там, в этой комнате, как клуша беспомощная, пока бабушка в соседней умирала.

Лорд молчит, лишь гладит меня по голове, как кошку. Приятно и странно спокойно. Мне страшно, что он тоже мне не поверит, или осудит, но остановиться уже не могу.

— Я кричала, выла, пока не охрипла, колотила ногами в дверь, но никто не открывал. За мной пришли лишь на второй день, когда бабушки не стало. А все соседи уже были уверенны, что бедная деточка тю-тю от горя. — меня даже перекашивает от воспоминаний и я с ненавистью повторяю услышанные слова, некрасиво кривляясь.

 — ""Стольких родных потеряла, бедняжка. Жаль, такая умненькая и хорошая была.""

— Ты пыталась рассказать правду? — спрашивает внезапно герцог, отпуская меня обратно в кресло, смотря мне прямо в глаза.

— Да. — всхлипываю я. — Всем. Кричала, как дура. Плакала. А они все шарахались и крутили пальцем у виска. И даже стражи мне не поверили. Никто не поверил. Сказали, что я всё выдумала. А то, что слышала, так ничего такого дядя с тётей и не говорили, кроме того, что бабушка очень больна и ей недолго осталось.

Вот так вот я и обзавелась опекунами.

Об этом я тоже рассказываю, как и о том, что уже спустя неделю меня отправили в обещанный пансионат. А там… а там… ко мне относились, как с сумасшедшей. И наказывали за малейший, даже выдуманный, промах. За месяц меня пороли розгами пять раз, и чуть ли не каждый день заставляли стоять на горохе в углу, отчего мои колени опухали и болели не переставая. В какой-то момент я не выдержала и заболела. У меня поднялся сильный жар, я даже сознание потеряла и директриса пансионата была вынуждена вызвать лекаря. Это и стало моим шансом. Я подкралась тогда к двери и подслушала, как целитель сказал, что он собирается погрузить меня в лечебный сон, чтобы организм легче восстановился. Это было самое сложное заклинание, с которым мне до того приходилось договариваться, да ещё время шло на секунды, прежде чем я усну. Но у меня получилось. А ночью, когда за мной никто не следил, я сбежала и затерялась на улицах Лорраи.

С каждым моим словом мужчина становился всё напряжённый и сейчас от его злости у меня по коже мурашки бегают.

— Вы мне не верите? — спрашиваю, затаив дыхание.

Не знаю, что будет если и он скажет, что я сумасшедшая. Надо бежать. Бежать подальше. И больше никому не верить, и ничего не рассказывать о себе.

— Я тебе верю, Скарлетт. И я благодарен, что ты доверилась мне. У меня остался только один вопрос. Как зовут этих… твоих дядю и тётю?

— Вы не заставите меня к ним возвращаться? — не пряча страха, спрашиваю у хмурого мужчины.

— Нет. Клянусь.

Опять клятва. Ощущаю, как тренькает внутри и облегчённо выдыхаю. Мне даже становится легче дышать.

— Омара и Кизар Ракуш.