Бравые солдаты, до сих пор стоявшие у пограничных ворот, слаженно рванули в бревенчатое укрытие. Хоть и висели у некоторых из них мечи в ножнах, и даже арбалеты у кого-то присутствовали, но что горстка вчерашних селян могла поделать с огромной, озверевшей толпой? С крыши дозорной будки раздался вопль одного из солдат:

— Закрывай ворота!

— Постой! — заорал Ардо, ускоряя бег, но поздно! Тяжелые, деревянные ворота грохнулись прямо перед ними, отрезая дорогу во Фрию! Они с Ринкой с разгону влепились в крепкие доски, но те даже не дрогнули под немалым совместным весом.

Фриец с досадой рубанул кулаком по воротам и, часто дыша, взглянул на громко всхлипнувшую девчонку. Губы ее тряслись, глаза спрятались под дрожащими ресницами.

— Ты чего ревешь? Не бойся, что-нибудь придумаем!

— Это из-за мменя? Нничего нне получилось? Я плохая? От меня только беды?

— Глупости. Ты тут при чем?

Толпа стремительно приближалась, грозя раздавить в лепешку всех на своем пути. Ардо схватил Ринку за руку и потащил прочь. Над ними, с дозорной вышки раздался чей-то вопль:

— Бросай взрывную смесь, олух! Ту, что из Храма, да!

— Но командующий еще не успел…

— Живей, дурень! Пока не поздно!

Кажется, он успел прыгнуть на девчонку, закрывая ее собой.

В тот же миг где-то за спиной раздался оглушительный взрыв, и перед глазами враз все померкло.

Глава 11

Раз капитан отправил новую, написанную под мою диктовку депешу, я вынуждена теперь, как миленькая, топать за ним. Он же выполнил обещание — настала очередь держать мое. При этом кожа на руке по-прежнему жутко чешется. По словам капитана, креак долетает до границы где-то за час. Примерно столько же возьмет для него метнуться к нам назад с новостями об Ардо.

Долго! А нельзя ли мне выскрести эту восьмерочку с кожи? Я с таким зудом даже думать нормально не в состоянии!

Бреду по дороге следом за двумя стойкими солдатиками, ощущая себя безмерно несчастной. Сил моих нет терпеть эту напасть! Чешусь, как блохастая кошка и, как сапожник при этом ругаюсь. Звук голоса — какая роскошь! — приглушать даже не пытаюсь. Смачных земных ругательств все равно здесь никто не поймет!

Время от времени впереди идущие останавливаются у очередной развилки или поворота и ждут отстающих — меня.

Кажется, с момента отлета креака прошло уже больше двух часов. Но говорят, когда страдаешь, минуты идут за часы, а дни за года. Сделав поправку на свое состояние, горячо себя убеждаю: прошло не больше десяти минут.

Равнинная местность вдруг сменяется холмистой — так что идти становится труднее. Хотя еще совсем недавно казалось: куда уж труднее? Холмы довольно плавно перетекают в горы. Если бы не проклятый свербеж и не ужасная усталость, непременно насладилась бы изумительным пейзажем.