«Ни словом ведь мне не обмолвился! Да, узнав о Софи, он был в ярости, но и это можно понять. Только вот не дал мне высказаться, объясниться. А стала бы я объяснять? – спросила сама себя и мотнула головой, – Нет! Не стала, просто сбежала бы вместе с дочерью!»"

"Вспомнились слова Леана, когда она, узнав о деяниях Эстебана, поняла, что сама полезла в расставленную им ловушку: «Он ведь взял всю вину на себя! Сказал, что сам меня подталкивал, сам виноват в моих действиях! Ни словом меня не попрекнул в моём предательстве!»

Мысли, терзания, воспоминания и, в конце концов, Аделина совершенно запуталась в своих эмоциях.

Если раньше она точно знала – чего хочет от жизни, фактически распланировала её, то сейчас растерянно поняла, что не знает, как будет складываться дальше её жизнь.

– Ты выглядишь усталой, болезненной, – хмуро заметила Бэттина после завтрака.

Женщины расположились на улице в удобных плетёных креслах рядом с игровым уголком, построенным для Софи. Сейчас здесь стараниями садовника появились пышные, цветущие кусты, источающие тонкий аромат. Софи бегала между ними и, наклоняясь, утыкалась маленьким носиком-пуговкой в цветы, вдыхала и, цокая, покачивала головой.

– А-а-а кусно-о-о, – тряхнула малышка кудряшками и побежала к следующему кусту.

– Уснула только с восходом светила, – призналась Аделина.

– Не хочешь поделиться – о чём вчера с герцогом беседовали? – Бэттина бросила напряжённый взгляд на Аделину. – Ты после разговора была сама не своя.

Адель осмотрелась и натянуто улыбнулась:

– Я вчера вспомнила одну вещь. Когда был жив ещё отец Леандора, я узнала, что тени за всеми в замке следят и докладывают ему обо всём, – она передёрнулась.

 – Я теперь даже не знаю, могу ли говорить открыто с тобой. Просто перескажу, что мне предложил герцог, но уж прости – мыслями, переживаниями делиться не буду.

Выслушав Аделину, пожилая женщина спросила:

– И ты уже выбрала город?

– Нет, – выдохнула Адель и проследила с напряжённой улыбкой за экономкой замка. Пожилая женщина с теплотой во взгляде подошла, поставила на столик поднос с графином, стаканами и корзиночками с фруктами и отошла к играющей Софи.

– Вот тоже загадка, – Адель смотрела на Аньезу. – С первого момента как она меня увидела, в её глазах было только презрение.

Здесь, уже в замке холод, а сейчас она улыбается и что меня больше всего нервирует – я не чувствую в её изменившемся ко мне отношении подвоха.

– Ну, это отчасти моя вина, – усмехнулась Бэттина.

– Ты о чём? – удивлённо спросила Адель, а пожилая женщина вздохнула:

– Как оказалось – все в замке были уверены, что ты, нагуляв Софи, спрятала девочку и собиралась ею шантажировать их хозяина.

От такой новости Адель неприлично открыла рот, распахнув шокировано глаза.