«Неужели он мне мстит за что-то? Потому что иначе никак, потому что нельзя просто так наносить удары, зная, что это сломает меня! Я же вновь раскрылась ему, потянулась всей душой! Поверила!» – кричала мысленно Аделина, глядя в чёрное небо, обращаясь к нему.

И она почувствовала, как та скорлупка, в которую когда-то смогла спрятать свои чувства к Леандору, которая потихоньку, недоверчиво начала раскрываться, сейчас разлетелась вдребезги. Она уже не сможет в ней закрыться, чтобы выстоять против этого поганого мира.

«Он сломал меня! Вновь отшвырнул на колени и как мне теперь подняться с них? Как?» – спрашивала у бархатно-чёрного неба.

– Герцогиня? – послышался за спиной мужской голос. Адель даже не услышала, как кто-то вышел на лоджию, да она и не могла этого услышать погружённая в свою боль. Отступив в тень, чтобы мужчина не заметил её лица, по которому всё же заструились слёзы, и посмотрела на того, кто сейчас обеспокоенно смотрел в её сторону.

– Герцог? – хрипло вытолкнула, потому что голос не слушался.

– Хотя бы наедине – называйте меня по имени, – лёгкая улыбка тронула его губы, но вот в глазах всё равно плескалась обеспокоенность, и это ещё больше подкосило Адель.

Всхлипнув, резко отвернулась и сжала кулаки. Отрезвляющая боль от того, что ногти впились в нежную кожу ладоней, помогла немного прийти в себя.

– Аделина? С вами всё …

– Мне нужна ваша помощь, – тихо проговорила она.

– Всё что угодно.

– Мне… видите ли, я плохо себя чувствую и хотела бы отправиться домой, только вот в зал возвращаться не хочу.

От одной мысли, что ей придётся вернуться и пройти через скопление этих лживых, двуличных людей к горлу подкатила тошнота.

– На эту лоджию выводят ещё несколько дверей, и я мог бы сопроводить вас, – предложил герцог.

– Будьте так любезны, – прошептала Аделина, потому что боялась, что её голос сорвётся и выдаст с головой бушующие эмоции.

Когда мужчина молча накинул ей на плечи свой фрак, а потом подставил свой локоть, вцепилась в него мёртвой хваткой.

Она боялась что упадёт, потому что душа и сердце давно летели в пропасть, где их ждала агония, отчаяние и боль."

"Адель не слышала слов герцога, который стараясь отвлечь её, рассказывал какую-то историю, главное было то, что они уже через какую-то тёмную комнату выходили в холл особняка.

За время пока шли, Аделина мысленно держала образ дочери, и это позволило ей взять себя в руки. Поэтому, когда они вышли в ярко освещённое пространство, лёгкая улыбка играла на её губах, но красные глаза наверняка выдавали её состояние. Вернув мужчине фрак и поблагодарив его, уже хотела проститься, как он вдруг сказал:

– В это время колоды, вот в такую промозглую погоду, в парковом пруду расцветают инсилии.