– Ну и что? – поморщился я. – Саданул в печень – его и стошнило. И чему тут радоваться?

– Ты внимательно глянь! Изумрудами блюет, козел!

И верно. Около дюжины зеленых камушков, каждый величиной с добрую горошину, бесхозяйственно валялись на запачканном ковре. Он тоже был густотравяного цвета, поэтому я не сразу и заметил их.

Тенгиз, брезгливо морща свой благородный «греческий» нос, собрал изумруды и удалился в ванную комнату. Обмывать добычу, наверное.

– Цыпа, найди какой-нибудь тазик, а я сейчас другу нашему ситному знатное питье сварганю. Махом вывернет наизнанку!

На кухне вылил кипяток из турки в двухлитровую эмалированную кастрюлю, добавил молока из холодильника и вбухал туда всю банку кофе. Подумав, плеснул в кастрюлю еще добрую порцию огуречного рассола. Пробовать образовавшуюся гремучую смесь на вкус не стал. И так ясно – голимый яд получился.

Уговаривать Грина пить это пойло не пришлось. После Цыпиных процедур он явно потерял уже желание и способность сопротивляться. Слабак оказался. Я на его месте еще бы пяток минут покочевряжился для приличия, чтоб перед смертью не потерять уважение к самому себе.

Как и предполагал, после моей кастрюли Грина буквально вывернуло наизнанку. В предупредительно подставленный Цыпой тазик хлынул настоящий изумрудный дождь. Счастливые глаза Тенгиза сверкали не хуже ограненных камушков. Он уволок драгоценный тазик в ванну, удовлетворенно бормоча что-то гортанное на своем армянском наречии.

Лишившись богатства, из-за которого он убил двоих и личную жизнь поставил на карту, Грин потерянно уставился в пространство. Взгляд его стал пустым и бессмысленным. Такой обычно появляется у человека одновременно с пулевой дыркой в голове. А вот у Грина почему-то появился раньше.

Тенгиз вернулся в гостиную, бережно пряча увесистый сверток из туалетной бумаги во внутренний карман пиджака.

Осознав, видно, что наступает последний логический акт, Грин вдруг резко встрепенулся:

– Монах! Мы же в зоне почти кентами были! Я тебя всегда уважал – потому и Двойку замочил!"

"– Не понял! – признался я, подняв брови.

– Ведь с таким же успехом мог кончить и тебя! – заявил солагерник. – Если бы подложил «шип» не Двойке в карман, а тебе!

– Так это ты метил карты? – врубился я наконец. – А почему проигрался в таком разе?

– Лишь только трефи успел наколоть и ставки кончились! – сознался Грин, скорбно поджав губы.

Похоже, все еще остро переживал из-за того неудавшегося шулерства. Нет, какая же все-таки у бандюг странная логика! Нагло предъявляет мне свою подлость, как чек к оплате! Просто уму непостижимо!

– Ну, что тебе сказать?.. – Я посмотрел в серо-синие глаза бывшего приятеля долгим прощальным взглядом. – Улыбнись перед смертью, браток.