– Он просто грязный шакал! Даже не мог сам шлепнуть Карасюка! Ко мне обратился, дешевка! Ему по плечу баб только резать, на мужика руку поднять силы духа не хватает. Одно слово – мразота!

Я с удовольствием полюбовался на пунцово окрасившееся лицо Грина. Давление ни к черту, видать. А вот его невзрачные серые глаза, то ли от волнения, то ли от злости, поменяли цвет на ярко-синий. Любопытный медицинский факт. Надо бы как-нибудь на досуге почитать научно-популярную литературку на этот счет.

– Лажу гонишь, Монах! – по-глупому не сдержался Грин, дико сверкая своими хамелеонскими глазками. – Двойку я лично кончил, да и ты бы, падла, уже не базарил, если б я не промахнулся!

– Так это ты, козлина, мне финскую куртку попортил?!! – Прервав шмон, Цыпа хотел припечатать Грина своим кулаком-кувалдой, но я удержал его взглядом.

– Ладушки! Но любопытно – я-то где тебе солнце заслонил? Не вижу логики, браток!

– Куда уж тебе! – скривил губы Грин. – Ты лишь по-мокрому ходить известный спец! И чайник у тебя только в этом направлении варит!

– Это мы еще поглядим! – Я даже чуток оскорбился. – Можешь и не отвечать. Я уже просек суть. Ты запаниковал, что мы с Баграмяном можем встретиться и без пальбы найти общий язык! И план твой втихую слинять с камушками за рубеж махом крякнет. Верняк? То-то!

Цыпа закончил обыск квартиры, но изумруды или валюту не нашел. Тоненькую пачку долларов в бумажнике, ясно, в расчет не беру.

– Вот. Волына в куртке на вешалке была, – соратник положил передо мной на стол «Макаров».

Выщелкнув обойму, я обнаружил то, что и ожидал – в ней оставалось лишь три патрона.

Невезучий какой-то пистолетишко – два человека стреляли из него в мою скромную особу и все в «молоко». Импортную куртку Цыпы и свой «подбритый» висок не считаю. Мелочевка. Ладно! Не пропадать же добру! Глядишь, когда-нибудь и пригодится. Может, «макар» и не невезучий, а просто хорошо ко мне относится... Взглянув на тупорылый вороненый пистолет уже новыми глазами, я сунул его в задний карман брюк, признавая тем за своего.

– Колись, Грин, куда «слезы» гор загасил? – вернулся я к главной теме. – Там, где вскоре окажешься, они тебе уже не понадобятся. В тех заоблачных местах совсем иные ценности... Не будь упрямцем – все одно ведь в оконцовке скажешь!

– А какой объем? – спросил любознательный Цыпа у Тенгиза. – Если маленький, он мог в «очко» спрятать.

– Нет, – поморщился Тенгиз. – Даже опытная шлюха не смогла бы. Целый замшевый мешочек. Сто восемьдесят девять ограненных изумрудов..."

"– Что надумал, Грин? – Я сунул ему в рот сигарету и дал прикурить от зажигалки. – Стань напоследок честным – верни чужое. Тебе это зачтется. Мною, по крайней мере. Уйдешь легко и без боли.

– Не покатит! – отрицательно мотнул головой лагерный приятель.