Хотя я не считаю себя суеверным человеком, но воспринял это научно-мистическое дело прямым и недвусмысленным предостережением свыше. Мол, не высовывайся лишку, Монах, – дамоклов меч где-то поблизости, старательно-страстно ищет контакта с твоей шеей. Даже переходя улицу, будь осторожен... Ясный солнечный день, озорно улыбавшийся мне в высокие окна, несколько развеял тень на душе. В конце концов, я фаталист – если уж суждено быть повешенным, все одно не утонуть. Хоть до отупения запрыгайся вниз головой!"

"А после небольшого набега на запасы домашнего бара настроение окончательно выкарабкалось из минусового сектора психики в плюсовой. С чем я себя и поздравил, закуривая папиросу из серебряного портсигара. Но пасмурные мысли, оказывается, полностью меня не покинули, что выяснилось при появлении Цыпы. Неожиданно для самого себя я сказал:

– Давай-ка, брат, на Широкореченское кладбище заглянем. Киса, наверно, обижается. Сколько уж месяцев не навещаем. Неинтеллигентно это.

За какие-то полчаса шипованные колеса «мерса» перенесли нас из суетливо-безалаберного мира живых в спокойно-задумчивое царство мертвых. Бесконечные строгие ряды памятников и крестов на старательно укутанных травами холмиках настраивали на лирическо-минорный лад. Поддавшись настроению, я даже купил у какой-то бабки-хапуги венок из живых цветов. Обыкновенные лютики и васильки, а содрала с меня как за аристократичные черные розы. Нет предела человеческой жадности, в натуре, на всем готовы свой подлый бизнес делать! Небось и венок-то не ее, а нагло сперла со свежей могилы. Впрочем, ладно, каждый зарабатывает как умеет. Не с кистенем же на дороге бабульке стоять. Годы и силы далеко не те. Обратно пойдем, надо, пожалуй, не забыть бедной старушенции милостыню подать. Глядишь, где-то там наверху мне это зачтется. Не может ведь быть, чтобы небесная канцелярия только грехам счет вела, а добрые дела пускала побоку. Не зря же существует понятие о некой Высшей Справедливости.

Приобретенный нами участок кладбища смотрелся подобающе ухоженно. Могилы Кисы и Карата содержались в полном порядке – ни мусора, ни пустых бутылок рядом не видать. Тут явно сторож постарался, не зря каждый месяц отстегиваем ему продуктово-алкогольную поддержку со склада «Кента».

Я обратил внимание, что пустовавшие ранее отрезки нашей земли украшают сейчас деревянные колышки с какими-то фанерными табличками.

– Кто посмел хозяйничать на чужой земле? – спросил я Цыпу, подходя к ближайшей табличке. Прочитав надпись, так удивился, что на какое-то время даже дар речи потерял. На фанерке черной нитрокраской чьей-то рукой старательно-любовно была выведена моя собственная фамилия. Год смерти, правда, отсутствовал. Это обнадеживало немного.