Мы с Кларой то и дело отступали, но никак в голове не срабатывал звоночек, что надо бросать все и улепетывать со всех ног. Действие завораживало, пробуждая азарт. Я мельком глянул на Клару, но она лишь крепче стиснула черенок лопаты. И еще мне показалось, что тень она отбрасывает не свою. Но это уже точно воображение разыгралось."

"— Если в ловушку никто не попал, то сейчас сам вылезет, — хриплым голосом сказала Клара и перехватила лопату. Вспомнила, похоже, что рука еще болит.

Я тоже вспомнил про рекомендации Нолана и решил сменить топор на винтовку, но мысли эти запоздали. В глубине воронки забурлил мокрый песок, что-то изнутри его выдавливало неровными шариками. Почти как песочные замки на берегу моря, но ассоциацию я докрутить не успел. Внизу все разлетелось фонтаном песчаных брызг, и на нас бросилась черная извивающаяся туша.

Я успел отсчитать первые два метра блестящей и, наверное, скользкой шкуры. И тут же над краем воронки показалась круглая пасть безглазого червя. Но нас он все равно прекрасно чуял, только не смог сразу определиться с выбором. Разинул беззубую, на первый взгляд, пасть, в которую при желании мы бы вдвоем поместились, и зашипел, выпустив наружу под сотню зубов по всему кругу.

Клара тоже зашипела, а я лишь матюкнулся от резкой боли в ребрах, но ударили мы почти одновременно. Я топором, а Хобс лопатой. У меня удар получился наискосок — легко пробил шкуру, потом выломал несколько зубов, просвистел насквозь и застрял в нижней части челюсти. А Клара, отстав лишь на мгновение, ударила плашмя, но с такой силой, что пасть червя схлопнулась, а черенок переломился.

— А вот теперь валим! — крикнула Клара и первая бросилась к машине.

Монстр дернулся, вырвав у меня из рук топор, и свалился на дно воронки. Закрутился там, продолжая шипеть, но уже как-то шепеляво, а потом развернулся, продемонстрировав, наконец, свой хвост. Неожиданно раскрыл его, продемонстрировав запасную пасть, и снова попер наверх. Уже не так быстро, топор застрявший, видимо, теперь уже в жопе цеплялся за песок.

За спиной раздался нетерпеливый, протяжный автомобильный гудок. А у меня в ушах он почему-то превратился в ворчание шакраса: «Ты с первого раза не понял, да? Покусали его и хватит! Валим!»

Когда слизняк выскочил из воронки, я уже висел на раме. А Клеткаваген, кряхтя и скрипя железом, разворачивался и набирал ход. Уносясь обратно в степь.

— Объедем, я другую дорогу знаю, — сказала Клара. — Странно, конечно, что здесь сердцееды ловушку устроили, до Долины змей еще сорок километров.

— В смысле Долины змей?

— Ну я же говорила, что в бункерах теперь змеи живут, забыл?

— Помню, но я думал, что ты фигурально выразилась. Типа пыль да туман, бурьян да змеи. Типа заброшка обычная, — я втиснулся в кабину прямо на ходу.