И про ногти, что впивались мне в плечи. Как судорожно дергалась под моими руками. Под каждым прикосновением.

Я землю переверну, но найду.

И даже еще не понимаю. Убить или трахнуть.

Или то и другое вместе? Одновременно?

Засадить по самые яйца и сдавить шею. Наблюдая. Пока будет биться в конвульсиях оргазма?

У тебя две дороги, девочка. И обе - в моих руках!

­

.

– Роман…

Ревинский тенью подходит к так и не отставшему от меня Градову.

– Там… В зале…

– Да не мямли! – взрывается тот.

Отряхивая плечо от его руки.

Понимаю.

Меня тоже жутко бесит это подобие мужиков.

Четко и ясно надо высказываться. Не лепетать, как девчонка под первыми прикосновениями мужской руки. И уж тем более, не трястись, когда тебя хватают на грудки.

– Там, в зале… Эта девушка… Вашего приятеля… Бойца…Волка…

– Да говори уже!

Ого! У Ромки из ушей реально сейчас пойдет пар. Неужели правду говорят, и он совсем не в Багировых? Дикий и бешенный? Хотя… Судя по его поступку в « Энигме», сдержанности в Градове, как он себя называет, ни на грамм.

Не были бы близнецами, реально решил бы, что его в роддоме подкинули.

– Ей плохо… там кровь.. И в общем… Сознание она потеряла…

– Твою мать, – Багиров цедит сквозь зубы, четко хватая Ревинского прямо за горло. – Я же тебе сказал. За его женщину ты головой отвечаешь!

– В зале было душно… Сами понимаете… Как всегда. И крики эти, шум… Она вроде глаза прикрыла, ну я и не обратил внимания…

– Эй. Градов. Ты что? Нянькой для чужих женщин, кроме прочего, заделался? Или уже Ангелина в прошлом, м? На новую, да еще и приятеля своего переключился? Выходит, зря людей перестрелял?

– На хрен иди, Багиров, – сверкает глазами, цедя сквозь зубы. – Дела у Волка. Отлучиться пришлось. Ты скорую вызвал?

Встряхивает Ревинского.

Бля. Директор клуба сегодня и правда желудок наружу выворачивать будет. И в лучшем случае только желудок!

– Я. Спросил. Твою мать! Скорую ты вызвал?

Ни хрена не понимаю. Таким его реально. Только с Ангелом его и видел. Он и правда другую себе завел? Охренеть.

– Вызвал, Роман Каримович…

Лепечет дрожащими губами Ревинский и тут же получает ребром ладони по этим самым губам.

– Никогда. Не приплетай ко мне. Это имя!

С яростью чеканит Градов, и я понимаю. Вряд ли нам удастся когда-нибудь стать настоящими братьями. Его голос звенит металлом. Даже со стороны, вроде, спокойно.

Но в нем столько ненависти, что можно начинать опасаться за жизнь Демида.

– Нормально можешь объяснить?

Вытряхиваю этого смертника из мощной руки брата.

– Что там стряслось? Что за баба?

– Волка женщина, ну, ты знаешь… Ему по делам пришлось срочно выехать. А у нее … Выкидыш может быть. Там беременность осложненная…

Роман забывает о Ревинском, как только раздаются сирены машины скорой помощи.