Считала, что принижаю этим занятием род Багировых. А после забросил. Дела поважнее появились.

Но… В наших делах, кроме мозгов и хорошо заряженого ствола и сила нужна. Всегда. Никуда не денешься. Форс-мажоров, при которых кулаками поработать придется, никто не отменял.

Или сила, или подыхай. Такой закон.

Жесткий, но другого нет. Слабаков давят на раз. Как орешки.

А вот для него бои без правил лет с двенадцати стали хлебом. Кулаками пришлось себе все в жизни выбивать.

– Арман. Ты не увиливай!

Этот уже тоже рядом.

Снова мертвой хваткой в плечо впивается.

– Роман. Думаешь, в этой жизни только один Михалыч твой чемпионов мира тренировать может? Со мной Верминский сам работал. Пятерых чевпионом мира натаскал, межлу прочим! Еще до тебя. Думаешь, я от тебя реально сбегать стал бы? Я ведь сам этого боя искал?

– Так чего бежишь?

Нависает. Мать его. Да что за манера?

­   – Не до тебя сейчас. И не до боя. Но мы обязательно еще встретимся на ринге! Если хочешь еще раз понять, что не все лучшие бойцы на него выходят. Многие в зале тренируются. Камеры где?

Снова поворачиваюсь к Ревинскому, директору.

Уже трясу. Сам не заметив, как приподнял его над землей.

– Арман Каримович!

Покраснел весь. Раздулся. Руками    воздух поймать пытается.

­    – Не было камер! Вы же оба! Настоятельно! Приказали! Тем более, у нас закрыьый клуб! Обязательное условие, чтобы не снимать!

–А то я не знаю. Как эти условия выполняются!

Блядь. Он что? Совсем на голову отбитый? Не понимает, что меня сейчас лучше не злить?

А то клуб у него. Хоть элитный, а очень, я посмотрю, хлипкий.

Щепок же сейчас от него не оставлю. Или наоборот. Одни щепки и останутся на месте заведения. Даже на шашлык пожарить не наберется!

Из него. Из директора этого. Ревинского. Шашлык.

­   –Арман. Камер точно не было. Мои люди все проверили перед боями.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Градов пытается развернуть меня вместе с трясущимся Ревинским к себе, но выходит с трудом.

– Твои люди тоже! Камер нет! Да отпусти ты его уже! Не видишь разве? Он сейчас тебе весь желудок на ноги вывалит!

– Чем хотите поклянусь!

Ревинский уже совсем багровый от перепугу. Или от хватки? Да ладно. Я же не сильно-то и встряхнул.

– Жизнью детей. Жены. Мамой!

– Баблом своим поклянись лучше!

Знаю. У этого прохиндея дороже бабла нет ничего.

– Если узнаю, что соврал, все отберу. И клубы твои закрою. Ясно!

Отшвыриваю подальше. К забору.

Вытираю руку о листву у калитки.

Блядь. Опять время потерял. Прямо порвать кого-нибудь хочется.

– Можешь объяснить, что стряслось?

Нет. Я его точно порву! Сколько можно хватать меня за плечи? Как репейник, ей-богу!

- Тебя не касается, Градов, - цежу сквозь зубы.