– Сколько всего видела, но такое…

– Давайте книгу. Где нам расписаться?

Все как в тумане.

Черт! Это и правда происходит?

Мы ставим подписи, а после Арман вкладывает мне в руки второе кольцо.

Кое-как натягиваю его ему на  палец.

Щеки горят. Все происходит, будто во сне!

– Можете поцеловать молодую, – бормочет женщина, но таки расцветает улыбкой, когда перед ней падает на стол еще одна увесистая пачка денег."

"– Спасибо. За понимание, – буркает Арман и впивается в меня поцелуем.

Он не целует.

Он меня будто пожирает.

Так жадно сминает мои губы, что мне почти больно.

Но и сладко одновременно.

И я сама поддаюсь. Раскрываюсь ему навстречу. Обхватываю наконец его огромные плечи.

Божееее! Как же мне всего этого не хватало!

– Пошли, Никккккка, – почти отталкивается от меня, хрипло шепча в мои губы. – Это лучше делать там, где мы только вдвоем. А то не остановлюсь!

– Хоть вынеси меня отсюда не как мешок с картошкой, – смеюсь, а глаза застилаются слезы. Счастливые слезы.

Он почти расслабляется. Молнии точно перестает метать глазами.

Подхватывает на руки осторожно. Бережно. Как фарфоровую статуэтку.

И выносит, так гордо вышагивая, как будто он только что завоевал весь мир, никак не меньше!

– Можешь и дальше дышать своей свободой, – мрачно произносит, усадив меня на сиденья и сам усевшись за руль. – Но ты моя, Никкка! Моя! И пусть штамп и кольцо тебе об этом напоминают! Каждый раз, когда тебе захочется улыбнуться какому-нибудь прыщавому сопляку! А я не отстану. Больше не собираюсь уезжать надолго.

– Ты мог бы хотя бы позвонить!

Надо же! Как будто это я виновата в том, что он обо мне забыл!

– Не мог. Уехать пришлось срочно. И там не было связи, – устало потирает лицо рукой. – Куда едем? Я ресторан вообще-то заказал. И цветы, наверное, новые надо купить…

– Не хочу цветов! Я ими уже наелась, пока тебя не было!

– Куда тогда? Домой? Я думал, мы хотя бы поужинаем. И поговорим. О какой-нибудь ерунде.

– Домой, – улыбаюсь, видя, как его лицо снова напрягается. – Домой, Арман. Но мой дом там, где ты!

Вижу, как резко дергается его кадык. Как отчаянно бьется жилка на виске.

И руки на руле напрягаются.

Сама уже к нему тянусь.

Прижимаюсь.

С шумом, резко выдыхает, обхватывая меня своими огромными ручищами. Любимым ручищами.

А я… Я надышаться им не могу!

– Я же люблю тебя!

– Прости, малыш.

Его сердце колотится так громко, что отдается пульсом в моих венах.

– Я все хотел сделать не так. Ужин заказал. Столик на верхнем стеклянном этаже, чтобы весь город было видно. Даже музыкантов со скрипками. Но как увидел тебя там… А рядом этого хмыря… То просто озверел! Я же тебя не отдам! Никому и никогда не отдам! Слышишь! Я даже улыбки твоей ни одной никому отдавать не собираюсь!

– Ты сумасшедший, – шепчу, еще сильнее прижимаясь к его груди.