Пропустив к окну пассажира, Катя втиснулась в кресло, до предела увеличив длину ремня, застегнула его под выпиравшим животом и облегченно выдохнула:

«Наконец-то в самолете!.. Неудобно, но, может, удастся вздрем­нуть... - пошевелилась она, попытавшись занять более-менее удобное положение. - Сумасшедшее утро!»

Утро на самом деле выдалось невероятно сумбурное, продол­жив предыдущий вечер. Лена с Милой засиделись допоздна и ни­как не хотели уходить. В конце концов Арина Ивановна с отцом из вежливости предложили им заночевать, наивно полагая, что те поймут намек: дорогие гости, не надоели ли вам хозяева? Не тут-то было! Перевозбужденные общением подруги с радостью приняли предложение: они стольким еще не успели поделиться! Спать всех уложили в Катиной комнате на снятых с чердака допо­топных раскладушках. Но какое это имело значение, если сморило их только под утро, когда за окном уже стало светать?

А в седьмом часу и гостей, и хозяев разбудил настойчивый сиг­нал домофона, вслед за ним зазвонил телефон Милы. Ленка еще вечером свой демонстративно выключила, а Мила не решилась: дома Паша с детьми, мало ли что? Звонил Колесников. Но не успе­ла ему Мила спросонья должным образом ответить, как в дверном проеме с огромным букетом в руках появился он сам и прямо на глазах свидетельниц в неглиже бухнулся перед женой на колени.

Пришлось Кате с Милой оставить их наедине. Ждали долго, успели и чаю попить, и выяснить, как Игорь вычислил, где супру­га. Конечно, Паша выдал, кто же еще! Хотя, с другой стороны, что тому оставалось делать, когда посреди ночи к нему в квартиру в поисках жены вломился пьяный Колесников?"

"Сначала в целях успокоения Полевой лишь попытался заверить его в «целомудренном» местонахождении супруги, а затем на правах друга почти два часа читал лекцию о семейной жизни. Единовластное и деспотичное правление порой оправдано в бизнесе, но категорически неприемлемо в семье! К концу, увлекшись, Паша решил сразить друга сногсшибательным доводом: Лена ждет ребенка, но из-за тирании Игоря может пойти на аборт!

Мигом протрезвевший Колесников вскочил с места и помчался в Ждановичи вымаливать прощение. Позаботился даже о цветах в столь ранний час, но только не о сне обитателей дома. Правда, ког­да смирный, держа супругу за руку, вышел из комнаты, извинился за свое вторжение. А Кате пообещал помощь при любых матери­альных затруднениях.

Подруги наблюдали за этим последним действием Марлезон- ского балета расткрыв рты. Кротким и виноватым они Игоря еще не видели. То ли Пашина лекция возымела действие, то ли любовь победила, а может, и совесть заговорила - значения уже не имело. Лишь бы подруга была счастлива!

Попрощавшись, умиротворенные Колесниковы уехали.