Занимались каждый день, кроме выходных, по полтора-два часа. Повезло, что не при­шлось никуда ездить: соседка посоветовала внучку, преподавате­ля вуза, которая все лето проводила у нее с детьми. Как говорится, не было бы счастья... Ведь она давно мечтала усовершенствовать иностранный. Вот только не знала, что главным в ее жизни станет немецкий, а не английский, и начинать обучение придется с нуля.

Приближался день отъезда, и ей уже пришлось задумывать­ся о вещах второстепенных - например, об одежде. Сейчас конец июня и довольно тепло, но какое лето будет дальше? Теплое, су­хое, дождливое? И, главное, надолго ли она задержится в Герма­нии? Вторая операция запланирована через четыре месяца после первой - но с какого дня начнется отсчет? Стопроцентно известно только то, что предстоит кесарево. На каком сроке - доктора опре­делят на месте. И разрешат ли приехать в Минск между операция­ми, никому не ведомо.

Что их ждет после второй операции, Катя и не загадывала. Главное - две первые, а это минимум полгода, осень и часть зимы. Предусмотреть все сложно, и в один чемодан нужные вещи не затолкаешь. Выход предложила Арина Ивановна: если до зимы у Кати не получится приехать, они с отцом обязательно ее навестят и привезут все необходимое.

Дальше - по обстоятельствам. Скажут доктора оставаться под наблюдением до заключительной операции, значит, она останет­ся там на все четыре года. Разрешат уехать - вернется домой. Одно Катя знала точно: эмиграция не для нее, но ради жизни ребенка она готова временно ее принять.

И здесь уже вставал вопрос поважнее одежды: где и на какие деньги она будет жить? Понятно, семью Оксаны нельзя стеснять до бесконечности. Но и снимать жилье ей пока не по средствам. Остается только ждать, пока квартира на Гвардейской станет ее собственностью, а дальше - или сдавать внаем, или продавать. Но все это вопросы будущего. На первое же время денег у нее хватит: на семейном совете они решили продать одну из машин. Выбор пал на автомобиль отца, который был хоть и поновее Катиного, но в последний год начал сыпаться. А БМВ, напротив, после зимнего ремонта бегал без проблем.

Словом, подготовка к отъезду шла по плану: размеренно, без лишней суеты и переживаний, которые давали о себе знать, но каждый, как мог, старался их завуалировать. Однако накануне от­бытия Катя занервничала: после длительного молчания Генрих вдруг сообщил, что встретит ее в аэропорту. И как она ни пыта­лась его отговорить, Вессенберг остался непреклонен. Запретить ему приезжать в аэропорт не позволяла совесть: ведь это благода­ря его стараниям малышка получила реальный шанс на жизнь.