Через три часа поставьте бутылку с водой, пусть пробует пить сама. К вечеру попытайтесь покормить бульоном, я распоряжусь, чтобы принесли. — Затем она вернула взгляд на меня: — Поправляйся. Тебя сынок ждёт. Сейчас принесут его тебе.

И в самом деле спустя минут десять молоденькая нянечка принесла моего сына, завернутого в пелёнку. Он не спал, взволнованно сопел и возился в пеленке.

— А вот и наша мамочка, — улыбнулась ему нянечка и осторожно присела рядом со мной. Она уложила малыша мне на грудь, придерживая его руками. Самой держать мне не разрешили пока — сил нет, да и опыта тоже. Но и так было чудесно. Мой малыш открыл глазки и смотрел на меня. От него шло тепло, он пах чем-то приятным.

Я осторожно погладила его.

— Привет, милый, — улыбнулась я ему, ощущая, как по щеке скатывается слеза. — Наконец-то я тебя увидела поближе. Какой ты красивый у меня.

В ответ малыш что-то прокряхтел.

— Ну вот, уже и диалог получился! — рассмеялась нянечка.

Ещё какое-то время я ласково говорила с сыном, поглаживая его по спинке, а он жмурился, словно котёнок в ответ на мою ласку и что-то кряхтел.

Затем его унесли, чтобы я попила воды и отдохнула.

К вечеру мне стало немного легче — я старалась пить воду и спать, и силы мои постепенно начали возвращаться. Я очень старалась ради сына. Так хотелось поскорее оказаться в обычной палате, куда принесут моего мальчика и оставят со мной.

Дверь палаты открылась и вошёл он — Богдан.

— Здравствуйте, — поздоровался он с акушеркой, которая ему улыбнулась и встала со своего места.

— Здравствуйте, Богдан Ильясович. Осторожнее с аппаратами и проводами.

Он кивнул, а сестра деликатно ушла в подсобное помещение.

Видимо, Богдан уже заранее договорился, что будет меня навещать. Он был полностью был одет в медицинское и сам был похож на доктора. Видимо, иначе в отделение реанимации не пустили бы.

Он взял стул и сел рядом с моей кроватью. Карие глаза внимательно смотрели на меня. Я была рада, что снова увидела его. Боялась сама, что больше не увижу ни сына, ни его отца… Но я ему об этом не скажу, конечно…"

"Раз сказала “нет” — значит, “нет”. Ни к чему тогда бередить раны на сердце, которые есть у обоих.

Богдан взял мою ладонь, свободную от проводов, и сжал её в своих больших и горячих. По спине невольно пробежали мурашки.

— Мне позвонили и сообщили, что ты пришла в себя и идёшь на поправку, — сказал он. — Как ты, Надюш?

— Жива, слава богу, — ответила я. — Главное, что с Богдашей всё в порядке. Мне приносили его.

— Да ты что? — улыбнулся Богдан-старший. — Так ты сына моим именем назвала?

— Мне просто нравится это имя, — отвела я глаза в сторону.

Тут и говорить ничего не надо, чтобы понять, насколько сильно я любила мужа, несмотря на прошлое. Но я уже решила назвать малыша именно так, и менять ничего не буду.