Если мы разведёмся с Богданом, то какой же мне Ильяс свёкр теперь?

Я закрыла глаза — пока не хотелось об этом думать и я мысленно так и звала мать и отца мужа по привычке свёкрами. За один свою жизнь перекроить никому не под силу. — Как давно ты приняла такое решение?

— Сегодня, — осторожно ответила я.

Сейчас он подумает, что я сгоряча. Но это лишь частично так. На самом деле в столь скоропалительном моём желании виноват исключительно Богдан. Да и какой может быть брак после того, что я увидела? К тому же, мой муж очевидно не против стать снова свободным, чтобы вместе с Анфисой воспитывать ребёнка, которого я родить ему не смогла.

Эта мысль снова острым скальпелем резанула по сердцу. Вскрыла еще не затянувшиеся раны.

Ребёнок, малыш…

Сколько бы мы ни пытались, ничего у нас не выходило, а от того мне в десять раз больнее, что причиной нашего развода послужила не только измена и предательство любимого мной мужа, но ещё и ребёнок, которого теперь моему мужчине родит другая. Родит, а я не смогу.

— Причина? — задал он вопрос по деловому.

Всё-таки всегда видно по мужчине, чем он занимается. Голос Ильяса был хорошо поставлен, твёрд, осанка прямая. Всё в нём выдавало бизнесмена большого уровня. В свои годы мужчина выглядел очень молодо и подтянуто.

— Измена, — ответила я ему в тон.

Решила не лгать. А смысл? Всё равно ему расскажет его жена.

Да и не заслужил этот человек вранья в лицо. Сколько хорошего он для меня сделал…

Просто не повернулся язык, чтобы солгать.

— Кхм, — снова задумчиво почесал он щетинистый подбородок и поднял брови. Кажется, такого мужчина не ожидал от своего сына, но из песни слов не выкинешь уже. — Тебе это достоверно известно, или птички какие на хвосте принесли? Уж я бы этим птичкам хвосты бы поободрал…

— Я всё сама видела, — ответила я, глядя на свои колени. Всё же мне нелегко давался этот разговор. Снова накрывала истерика, но я не хотела поддаваться ей, убегать, прятаться в нору и горько плакать, тем самым выказав неуважение к Ильясу. Держалась изо всех сил, но руки предательски дрожали.

— Сама? — лицо Ильяса как-то странно дёрнулось. Наверное, поступок сына ранил в самое сердце, как и меня. — То есть…

— То есть видела, — повторила я. — В нашем доме, в нашей постели… Простите.

Подробности я не хотела освящать перед мужчиной, конечно, но он и сам всё прекрасно понял. Шумно выдохнул и поправил галстук костюма.

— Когда это случилось? — спросил он, сведя брови вместе.

— Сегодня, — ответила я. — Потому я и здесь. Богдан меня… выгнал."

"— Выгнал? — сосредоточил Ильяс на мне серьёзный взгляд.

— Да, — пожала я плечами. — Мне некуда было идти, поэтому я здесь.

— От зараза такая! — вскочил на ноги мужчина и нервно заходил по гостиной.