Правда, предварительно мы проделали немалый путь, в процессе которого я неоднократно поминала нехорошим словом белобрысого парня. Зачем ему понадобилось указывать ложное направление? Шутник, блин. Особенно изощренной стала моя ругань в его адрес, когда на улице начало темнеть. Хотелось ускориться, но я страшно вымоталась. Шутка ли, с самого утра на ногах! В итоге к новостройкам мы приползли в сумерках."

"— Может, домой пойдем? — робко предложил котенок, ткнувшись мокрым носом мне в ухо. — Лаврентий же предупреждал, что…

— Надо хотя бы попытаться поговорить с последним пострадавшим! — возразила я.

 — А если завтра будет уже поздно? Я же себе не прощу, что не дошла до цели каких-то пару шагов.

Хан вздохнул и согласился.

Мы двинулись к той части территории, где дома уже были достроены или почти достроены. Где-то там должны обитать новоселы. Честно говоря, идти было жутковато. Срубы смотрели на нас черными провалами пустых окон и, казалось, надвигается что-то страшное. В какой-то момент мне стало трудно дышать. И почти сразу Рекс взвизгнул, поджал хвост и кинулся прочь.

— Эй! — пискнул ему вдогонку Хан, но пса уже и след простыл.

Я торопливо огляделась, радуясь, что с некоторых пор неплохо вижу в темноте, а в моменты страха и вовсе отлично. Это, пожалуй, единственный бонус нечистой крови, который не вызывал у меня никаких нареканий. Примерно минуту стояла полная тишина, а потом началось. В недостроенных домах поднялись стук, топот, сумасшедший старушечий смех и плач ребенка. Пару раз в провалах окон что-то мелькнуло, но когда я поворачивалась — там уже никого не было. Хан, бедняга, вцепился когтями в мое плечо, вздыбил шерсть и безостановочно шипел.

В который раз за сегодняшний день я пожалела, что взяла его с собой.

Наконец, появилась первое живое существо. Из ближайшего дома вышла свинья. Упитанная такая свинка с хвостиком-закорючкой, копытцами и… человеческим лицом. Ну как человеческим? У свиньи было морщинистое лицо старухи с длинным острым носом и клыками под верхней губой. Увидев меня, она залилась отвратительным визгливым смехом и вновь исчезла в проеме. Я не стала ее преследовать, а, наоборот, шагнула назад, собираясь покинуть страшное место. На секунду отвернулась, чтобы не запнуться, а когда повернулась обратно, возле меня уже стояли три жуткие бабки в лохмотьях и черных платках.

Они были уродливые, носатые, горбатые, костлявые, с неестественно тонкими руками. Длинные скрюченные пальцы заканчивались когтями, похожими на птичьи. А улыбки… ох, если я отсюда выберусь, кошмары с этими улыбками мне обеспечены.

— Мама, — жалобно пискнул котенок.

— Мама, мама, мама, — тонко и визгливо передразнила его одна из них. — Мама! Мама! Мама!

Ее пронзительный голосок ввинчивался в уши.