Но, к сожалению, на этом моя удача закончилась.

Совсем как в первое наше с князем свидание здесь, дверь была закрыта. Замок никак не поддавался на мои толчки. Холодное дерево оставалось равнодушным к проклятиям. А из-под узкой щели снизу лился яркий свет и сочился запах. Странный! Горьковатый, знакомый и пугающий.

Глава 26. Злой и страшный, но не волк

Дамир.

Стоило отъехать от усадьбы, работа, как ревнивая баба, взяла меня в оборот и принялась иметь в мозг с особым цинизмом."

"На телефон сыпались сообщения. Он не переставая звенел. И даже собственные мысли со странного конверта очень быстро перескочили на работу.

«Успеть сделать то», «узнать это», «договориться об остальном» – так без конца и без края, будто я чертова машина.

Раньше это неплохо настраивало на рабочий лад. Как зарядка! Сейчас злило. Все дела вместе с партнерами сидели в печенках. Я отвечал на звонки, слушал звуковые сообщения, раздавал указания, но больше всего хотел повернуть назад.

Устроить еще один нагоняй разленившимся работникам усадьбы. Напиться вкусной колодезной воды. И потребовать у Даши яичницу. Как вчера вечером. С жидкими желтками, поджаристой колбаской и зеленым луком сверху.

Хрен знает, чего переклинило на этой яичнице и работниках. Не деликатесы и не профессионалы, ради которых стоило напрягать голосовой аппарат. Но все равно повторил бы. А потом увел бы Дашу в нашу спальню и снова повторил, только кое-что другое – без еды и посторонних.

Самым простым объяснением таких желаний был хороший секс. С Подберезкиной он был охренительным. Беременной она стала еще более жадной до ласки. Откликалась так, что яйца ныли от одних лишь воспоминаний.

Но та нудная штука, которая числилась у меня совестью, намекала, что дело не только в ебабельных качествах моей главбухши.

Устроиться с ней можно было и в Питере, и в машине, и в ее микроскопической квартире. Носом Даша не воротила и цену себе не набивала. Однако тянуло именно в усадьбу. Отодрать эту барышню-крестьянку на старой кованой кровати. Повалять потом немного по свежей травке на лугу. И вырубиться под стрекот кузнечиков.

С ухода из семьи так не тянуло ни в одно место. Менял квартиры, менял номера в отелях и ехал дальше. А тут... Левданский своими байками про семейство в усадьбе, видимо, проклевал дыру в мой мозг.

Подсадил помещицкую заразу.

Сложно было полностью переключиться на работу и не сдать назад. Как клин какой-то. Крутило что-то внутри, дергало. Словно шизофреника звало обратно. Даже просьба Бадоева срочно, пока пальчики еще можно снять, привезти конверт в Питер уже не заставляла так часто жать на педаль газа. Подостыл для спешки.

А после опасного поворота, где вчера улетела в кювет подружка Даши, желание развернуться и поехать назад превратилось в навязчивую идею.