Пусть на часах было почти восемь вечера, пусть позади остался тяжелый рабочий день, а кушать хотелось, как после недели строгой диеты, но вместо адреса дома я назвала таксисту адрес больницы. А как только приехала, сразу же бросилась искать нужную палату.

К счастью, женский топографический кретинизм сильно не зверствовал. Пропустив нужный этаж, спутав мужскую терапию с женской, я быстро сориентировалась. Стоило всего лишь повернуть назад, пройти пару метров, и взгляд сам зацепился за нужный номер палаты.

«Отлично», – сказала я себе и, забыв сбавить скорость, чуть не врезалась во что-то твердое, тёплое и рукастое.

– Извините, я спешу, – поднимать голову и смотреть на обладателя рук почему-то не хотелось. Вот совсем!

Объяснить себе не могла. Как блок какой-то стоял: «Не смотреть. Не думать. Не верить в то, что могу увидеть».

– Даша, здравствуй.

Вслед за загребущими руками мою неподготовленную психику закоротило от бархатного мужского голоса. Кунилингус барабанных перепонок заказывали? Слушайте и наслаждайтесь!

– Извините, я спешу! – Вероятно, Матросов именно с таким же отчаянием бросился на амбразуру, как я на дверь палаты Левданского.

Мозг все ещё отказывался переваривать информацию.

Не могло такого случиться, чтобы недоступный и занятой князь вдруг сам оказался рядом. В фантазиях – да. По десять раз в день фантазировала, представляя нашу встречу. Во снах – тоже. Снился гад регулярно, словно работа у него была такая, в ночную смену на дому.

А чтобы «Привет, Даша!» и лапы на задницу... галлюцинация. Точно! Соленые огурцы со сгущенкой не подружились. Или выпитая перед дорогой кола, запитая молоком, ударила по мозгам.

– Ты тоже к Антону Павловичу? – мой личный глюк по-хозяйски провел ладонью по спине.

Словно позвонки сосчитал. И утопил меня в уютных объятиях. Носом в самое солнечное сплетение.

– Да, прошу прощения, спешу.

От полного фиаско меня отделял всего один шаг. Внутренний голос уже вопил во всю мощь: «Психиатра ей! Срочно! Тяжёлая форма матушки-шизы!», но закаленный годами в бухгалтерии мозжечок ловко скоординировал действия.

Освободиться.

Отслониться.

Открыть дверь.

И продолжить путь.

Совсем как герой Рассела Кроу в «Играх разума».

У меня даже все получилось.

Призрак больше не прикасался и не пытал уши потрясающим голосом. Знакомый аромат растворился в запахе лекарств и апельсинов.

Напрягло лишь одно. Уже в самой палате, после обмена приветствиями с Левданским, странности не закончились. Из тех же «Игр разума» я четко знала – групповых галлюцинаций не бывает, каждая крыша съезжает по-своему.

Но старик дважды сказал слово «здравствуйте». И после того как посмотрел на меня, уставился взглядом за спину. Туда, где по ощущениям находился мой глюк.