«Влюбилась ты, милочка! И отлюбилась качественно!» – горько изрекла она и собственными начальскими руками плеснула в мой утренний кофе армянский коньяк.

Не согласиться с начальством оказалось сложно. Князя под боком больше не было, но снился он регулярно. В основном голый и на мне. Можно было не думать о днях в усадьбе, пытаться скрыть от себя правду, но одетого его не хватало тоже. Особенно в мокрой рубашке или задумчивого, с планшетом в руках, где он что-то чертил.

Тускло стало без высочества. Как на старом телевизоре с севшим кинескопом, сложно было увидеть что-то яркое или рассмотреть любимое и знакомое.

Все страхи, которыми пугала себя перед близостью с Абашевым, сбылись. Как накаркала! И теперь предстояло жить дальше."

"– Если бы только знала, что этот князь на тебя так подействует, ни за что бы не согласилась на контракт! – на пятый день моей депрессии сдалась даже Мэрилин.

Вместо обычных безвкусных диетических крекеров на столе появились пирожные. Пакетированный чай сменился дорогим развесным «для особых гостей», а к концу рабочего дня все трудоголики как-то сами рассосались, оставив нас с боссом наедине.

– Зато есть чем платить налоги. И на Новый год не придется сидеть с тортиком в офисе.

Я подтянула к себе поближе тарелочку с угощением, понюхала и отставила подальше. От запаха ванильного крема вдруг захотелось мяса. С острым томатным соусом, и лучше – на шампурах.

– Да фиг с ним, с Новым годом. Еще б дожить!

– В шоколаде доживать будет проще.

– А ты как? Шоколадная моя.

Начальство подперло рукой голову и взглядом постового ГИБДД уставилось в глаза.

– Моя шоколадная фабрика свой заказ уже исполнила.

– Заметно. Уработалась.

– С благословения и за плату, – оптимизм из меня так и пер. Аж мутило и тошнило от него.

Видимо догадавшись, что напирать дальше не стоит, Мэрилин махнула рукой и взялась за пирожные.

– Умные. Обе. – Отхлебнула чай.

Через «не могу и не хочу» я тоже сделала глоток.

– А ведь я так надеялась... – Под тяжелый вздох в начальство пролез первый кусочек пирожного. – Рассчитывала...

В моем чае почувствовалась острая нехватка коньяка. Руки так и тянулись к пузатой бутылке, но субординация – безжалостная сволочь – держала в узде.

– ...верила, что, качественно оттраханная элитным самцом, ты оживешь, – продолжила вдруг свою речь Мэрилин. – Забудешь бывшего мужа. Начнешь, наконец, смотреть на мужиков, цвести и пахнуть.

После таких слов моя прежняя мысль о субординации показалась глупостью. Нет, мотивы любимого начальства легко просчитывались и раньше. Несмотря на специфический бизнес, особой алчностью Мэрилин не отличалась. Но алкоголя резко расхотелось, да и засиживаться на работе сегодня – тоже.