Стыдливая и охрененная на этой старой бочке, в пыли, паутине и холоде.

Королева винных погребов. Чувственная, словно созданная для секса. И такая тесная... что хоть бы не кончить на старте от радости. В нее. Без защиты, которая упаковками лежала в нашей спальне, так и не дождавшись своего часа.

Глава 12. И крепость пала

Дарья.

Я умерла и попала в погреб... Нет, не в погреб – в рай.

Аристократ, который благородно лакал вино в одно лицо и не желал спаивать даму, куда-то делся.

Минуту назад он точно ещё сидел здесь. И чашка была целая, а не лежала осколками на полу. И я со всем комплектом одежды.

Но стоило потянуться к княжеским губам, прикоснуться руками к плечам... как во рту тут же оказался язык, а любимые кружевные трусы – где-то на осколках.

На осколках чести.

Хотя вру. Про честь ничего не помнилось. Забылось и то, что я главбух, а не девушка из эскорта, и что нельзя поддаваться на княжеские провокации, и что «похмелье» может быть горше «попойки».

Секундная слабость обернулась эротическим взрывом. Разгон у Дамира был как у реактивной ракеты. Попытайся я одуматься, сдать назад, он бы и не заметил. Вжимал бы и дальше меня в свой каменный торс, полировал попой деревянную крышку и убивал.

..

...взглядом, вкусом, запахом. Настоящим, мужским. С нотками вина, мускуса и чего-то княжеского, отчего не только мизинчик сам оттопыривался – от которого меня всю крутило в пружину с макушки до ног.

Мерзавец князь был хорош!

Непростительно!

Невозможно!

Нереально.

Мял и ласкал так, будто ничего приятнее в руках не держал. Целовал так, словно собрался кончить только от моих губ. Терся налитым членом о позорно влажные половые губы, будто искры высекал.

И они высекались!"

"Во всяком случае, перед глазами все искрило и мигало, как от горящей проводки.

А с губ слетали такие стоны, что не в каждом порно можно было услышать.

Дамир был повсюду. Терзал пальцами соски, выкручивая меня, как магнитолу, на полную громкость. До боли стискивал зад. Скользил подушечками пальцев по спине, животу, будто связывая невидимыми нитями.

Арканил, гад! Стреноживал. Убивал остатки воли. Заставлял хотеть его так, как мужа никогда не хотела, да и Дамира самого в наш первый раз.

Не знаю, как ему это удавалось. Штука, отвечающая за вопросы и ответы, скользким ручейком стекла туда, где недавно были трусы.

А та, в которую поршнем толкался его член, звонко хлюпала от радости.

Устояла, называется! Доказала, что приличная! Ни стыда, ни совести не осталось. Ни потолка, ни пола. Мельтешило все перед глазами. Прыгало.

И князя тут больше не было. Растворился в винных парах. Вместо него меня вколачивал в крышку бочки какой-то малознакомый мужик. Резко, жёстко, с оттяжкой. Проталкивал член, как пробку в узкое горлышко, заставляя скулить. И не останавливался ни на секунду.