Прошу рыжулю меня извинить, выхожу буквально на несколько минут. Когда возвращаюсь, то меня встречает не Котёна, а Ольга - ровная и спокойная. Пальчиками она выбивает дробь на экране моего мобилы, лежащего на кровати. Первая по деловому начинает разговор.

- Я на самом деле не свободна, Алекс, поэтому не могу быть с тобой. Спасибо, что ты устроил мне такой горячий уикенд. Уверена, что наша встреча в этом формате последняя.

Её слова отрезвляют меня, как ледяной душ. Заветная алая коробочка так остается лежать в моем кармане.

Обратно летим в полном молчании, каждый со своими мыслями.

Спустившись с трапа самолета, прощаясь с Ольгой, все же уточняю.

- Оль, у тебя точно есть мужчина?

- У меня трое любимых мужчин, Алекс. Я - счастлая женщина! И тебе тоже желаю счастья. Уверена, все будет отлично, и ближайшее время все таблоиды Англии будут трубить о твоей свадьбе! Прощай! - говорит она жёстко на одном дыхании.

С этими словами Ольга садится в такси. Я тоже еду в другой терминал аэропорта, чтобы лететь в Лондон. Как оказалось к очередным не слишком приятным неожиданностям.

Глава 33

В Лондон лечу в состоянии полного раздрая.

Весь полет спиртным глушу боль от полученного удара. В Хитроу из самолёта хоть и на своих двоих, но скорее выползаю, чем выхожу. Встречающий меня bodyguard Эдвард говорит, что телефон мой отключён. Все меня ищут. Ему многократно звонили мой отец, Ник, Хамдан и Анна.

Озвученная информация не вызывает у меня никаких эмоций. Мне совсем не хочется общения и разговоров. Приехав домой, я несколько дней тупо пью, заливая вискарем изжогу моего растоптанного самолюбия. Пытаюсь восстановить картину моей жизни, разбитую вдребезги рыжей гадиной.

Собирая осколки, мой лев то скулит от боли, то пронзительно рычит. Боюсь сдохнуть от эмоций, захлестывающих меня."

"Впервые чувствую острую боль за грудиной. Мой пламенный мотор гарцует, меняя ритм от брадикардии к тахикардии. Закрывая глаза вижу, как в дыре душевной пустоты висит моё сердце. Вот оно резко замирает, кукожится, покрывается трещинами и бисеринами крови, и тут же уходит в галоп, превращаясь в шар. От гигантского размера сердечные стенки становятся тонкими, трещины огромными, из-за бешеного темпа сердце начинает крутиться, разбрызгивая капли крови, заливая ими душу, как тропическим ливнем.

Душа захлебывается, её тошнит от терпкого металлического вкуса. Вновь замершее и скукожившееся сердце, напившись в хлам, душа выблевывает.

Бл@ть, какой-то сюр. Я падаю на самое дно. Мозгами это понимаю, как и то, что нужно выгребаться из этого деструктивного состояния. Не успеваю не только расчухаться, но и даже просто элементарно протрезветь, как ко мне без звонка заявляется Гарри.