Поля проделала дыру прямо над левым бедром Кинкейда. Добренький прочистил рану, выудив из нее красно-черный кусок окровавленной ткани. От этого всего крови потекло еще больше, но, по крайней мере, она не пульсировала. Выходное отверстие на его спине было размером, примерно, в пол его кулака. Кинкейд попытался вспомнить, не находится ли там чего жизненно важного, но голова его была как в тумане, а еще ему казалось, что кто-то забавы ради, протыкает его насквозь раскаленной докрасна кочергой. Затем добренький заставил его заглотить пару таблеток, побуждая его к этому рабочим концом лазерного пистолета. Одна из них была явно болеутоляющим, уплыв в туман, он в нем и пробыл большую часть дня.

Должно быть именно тогда они перенесли его, поскольку когда он очнулся посреди ночи, он почувствовал холод камня, просачивающийся сквозь скатку, запах сырости, а когда потянулся рукой, то нащупал ею мокрый камень, окончательно убедившись — пещера. Оглядеться по сторонам не получилось, он все еще был под воздействием лекарств, но он смог увидать оранжевое свечение сигаретного огонька, где-то, казалось с тысячах метров отсюда, но скорее всего, менее чем в пятидесяти.

Очнувшись утром, он чувствовал себя уже достаточно уверенно, чтобы осмотреться. Свет падал от входа справа от него, растекаясь по камню приглушенным серым поблескиванеим. Пещера была не особо большой. Возможно где-то тридцать на пятнадцать метров, формой, словно дыра от пули, изрядно рыскавшей — узкий вход, но достаточно высокий, чтобы человек мог, сгорбившись, пройти внутрь. Затем отрезок, где пещера шла вверх, и затем крыша резко взмывала ввысь, и посреди человек мог стоять и передвигаться без проблем. Затем снова сужение, и пещера сходила на нет, образуя тупик, в котором он и лежал."

"В тот день боль, испытывавшаяся им, была настолько жуткой, что он старался особо не шевелиться. Большую часть времени он провел в наблюдении, и пятью минутами позже пришел к выводу, что мог бы сделать обоих без проблем. Вопрос был когда и как, плюс, к тому же, для этого он должен быть поздоровее. Одно он знал уж точно — со временем, если подождать достаточно, все расслабляются и теряют бдительность. Он заметил свой учебный лазер, стоявший прислоненным к дальней левой стене самого широкого места пещеры. Помимо этого он старался не думать об Аманде, поскольку каждый раз, как он представлял полковника, трогающего ее, его пробивал озноб, и реалии, бывшие против них, начинали казаться… не безнадежными. Всего лишь сомнительными, побуждающими к действию. Так что он отгонял от себя эти мысли, старался не думать о них. Он не добьется ничего вообще, если примется паниковать.

Но кто же был крысой? Вот это уж точно грызло его.