Ему не хватало характерной раскраски, чтобы окончательно обмануть чувства, это до боли острое состояние.

Мощная машина сама шла в руки диверсантов, и даже последний скептик отбросил бы сомнения: конечно, брать.

Майор безошибочно определил пулеметную установку «ЯкБ»[2] с темпом стрельбы четыре тысячи выстрелов, которая находилась во встроенной стрелковой установке, а также двуствольную пушку с боекомплектом в двести пятьдесят снарядов. Он сам был готов взвалить на себя четырехствольный пулемет и переть его на себе до пункта назначения. Он скосил глаза на «калаш-107» с подствольным гранатометом, и он показался ему рогаткой.

Вертолет продолжал снижаться, развернувшись левым бортом к группе людей. Обе створки двери были открыты – одна вверх, другая вниз. Проем загородили несколько пограничников, одетых в бронежилеты. Они тоже таращились на задержанных русских спецназовцев.

К моменту, когда воздушный поток от несущего винта вертолета превратился в ураган, Верестников, Смаковничий и Голев, переодетые пограничниками, повернулись к нему спиной. Ветер рвал на них одежду, и в этом беснующемся потоке невозможно было распознать подмену.

Сейчас каждая мелочь играла на руку команде Верестникова.

Полковник не видел, что творится у него за спиной, коснулись ли шасси земли. Все внимание он сосредоточил на майоре, который открыто смотрел на все происходящее. Он для Алексея стал панорамным зеркалом. Вот в его глазах и мимике отразился сигнал: «Все, они выходят!»

Расстояние до вертолета составляло порядка пятидесяти метров, это три диаметра его несущего винта. Значит, минимум десять-пятнадцать метров высыпавшие на поляну пограничники пройдут, пригнувшись под натуральной гильотиной.

Так и произошло. Десантники были больше озабочены тем, чтобы уберечь головные уборы от искусственного урагана. Они еще с высоты ста метров увидели, что ситуация полностью под контролем их отважных товарищей.

Майор выкрикнул, чтобы Верестников понял его точно:

– Они все вышли!

Если кто-то из пограничников и расслышал его, то ничего не понял. Его слова могли быть обращены к тем, кто сидел слева и справа от него. А может быть, он выкрикивал проклятья небесам.

– Тридцать метров! – отсчитывал Зверев, кося вороным взглядом на кабину вертолета.

Он не видел третьего, но двух пилотов – четко. Особенно хорошо – командира экипажа, в шлеме и черных очках на пол-лица. Похоже, он совершал роковую ошибку. Он не поднял вертолет на время наземной операции десанта, пусть даже она длилась считаные минуты, чтобы обезопасить себя и прикрыть с воздуха, а не с земли десантников. Они делали все по-быстрому, как в боевике.

– Двадцать! – тише, но все так же эмоционально выкрикнул Зверев.