Наряд Фирсанова опередил нас метров на сто, мы сейчас стараемся догнать его, бодаем ветер капюшонами. Сравнялись. Идем в одну линию. Никаких следов. Ни на нашем, ни на том берегу. Вот и Падун. А дальше – скалы. За ними – Ущелье Женщин. Левый берег тоже круто поднимается вверх, только там подъем проще, ровнее. Наряд Фирсанова уже двинулся вперед, а мы определяем каждому маршрут, выбирая неглубокие расщелины.

Вот начали и мы подъем. Карабкаемся, цепляясь за острые выступы. Что тебе заправские альпинисты, только нет у нас страховочных веревок и смотреть нужно нам не только под ноги: где они – пловцы? Вдруг вон за той скалой? Или вот за этой?

Прошипела с левого берега красная ракета, прорезая упругий ветер, и впилась в скалы там, за хребтом. Где спуск к Ущелью Женщин. Теперь ясно, где пловцы, и опасаться каждой скалы не нужно. Главное, значит, наверх побыстрей. Что есть силы! А как назло, капюшон сползает на глаза. Подтянуть бы его, но некогда.

Взобрался я на хребет, а Полосухин уже там. Лег и я рядом с ним, жду, что скажет. А он вправо пополз, где скала выдается немного вперед, как бы нависая над обрывом, и с которой, как я понял, он решил осмотреть весь обрывистый склон. Пополз и я за ним. И в это время еще одна красная ракета прошипела с левого берега и врезалась в террасу, которая тянулась от самой реки по склону метров пятьдесят, постепенно сходя на нет. Почти у самого конца террасы – небольшой грот, а терраса эта будто специально была создана природой, чтобы проходить по ней в грот, где можно укрыться от непогоды.

– В гроте засели! – буркнул Полосухин и зло выругался."

"И было отчего. Справа, от реки, к гроту не подойти – как куропаток постреляют. Слева можно подобраться, но только ползком. Обе руки будут заняты. А стрелять как? Из грота же, когда поближе подползешь, могут вполне встретить пулями. Сверху – метра четыре. Не спрыгнешь. Да и прыгать, чтобы тебя прошили в упор пулями – какой резон? Но ругайся не ругайся, а предпринимать что-то нужно. Не мокнуть же под холодным дождем, при беснующемся ветре до бесконечности. Да и подмога на полной воде может к пловцам подойти. Тогда еще трудней придется.

Полосухин подал сигнал: «Всем оставаться на месте», – а сам поднялся и подошел к обрыву, где, немного левее грота, лежал Гранский. Склонился над обрывом и крикнул:

– Сложите оружие! Жизнь гарантируем.

Переждал немного и повторил предложение, добавив, что если они трезво оценят ситуацию, то сопротивляться не станут.

Ответа никакого. Тишина. Будто нет в гроте никого. А, может, ошибся Фирсанов? Может, и впрямь пуст грот? Я подошел к Полосухину и предложил:

– Проверить нужно бы, здесь ли они?

– Тоже думаю. Камень бросить вниз, на террасу.

– Или фуражку высунуть?

– Дело. Давай.

Я прошел к реке и спустился к началу террасы.