Я представил себе, с какой робостью садилась Лена на нарты, такие ненадежные с виду, как боялась упасть или уронить сына, но ехала. Ради того, чтобы избавить меня от лишних забот. Так хотелось мне думать. Так мне думалось.

Лена порывисто кинулась навстречу, прильнула, как те поморки на причале. Соскучилась. Истосковалась. Я перебирал ее волосы, прижимал ее к себе, теплую, доверчивую, и буквально млел от нахлынувшего счастья.

– Олег как, здоров?

– Спит Олешка.

– Молодец, что перебралась. Боялась?

– Не без того. А теперь мы шутим: Олешка на олешках.

– Пошли. Гляну хоть одним глазом.

"

"Сын спал, как мне показалось, богатырским сном. Посапывал мерно, разбросав пухлые ручонки по белому пододеяльнику. Так и хотелось поцеловать его, но я сдержался – зачем будить ребенка, тем более что через четверть часа мне спешить на заставу. Дров за это время наколоть нужно, воды принести.

– Мне, Лена, скоро идти. Вода нужна? Дрова?

– Есть и дрова, и вода. Денис Константинович расстарался. А квартиру убрать, пеленки стирать помогают и жена старшины, и Надя. Все, в общем, в порядке.

И вздохнула невольно.

– Я, Лена, не могу иначе.

– Понимаю, – кивнула она и улыбнулась вымученно. – Теперь у меня тоже забота есть: сына растить. – Спросила сердито: – Где они, за кем гоняетесь?! Упустите, не избежать нагоняя, наверное?

– Не в том страх, что нагорит. Совесть замучает.

– Иди тогда. Иди.

Трудно шлось по сыпучему песку. Устал все же немного в секрете, почти без сна. Да и мысли тяжелят голову, шаг замедляют. Вернуться бы домой, договорить недоговоренное, убедить Лену, чтобы поняла, как трудно вот так постоянно чувствовать себя без вины виноватым. И службе помеха. А ведь граница в половине не нуждается.

Весь я ей нужен. Весь, без остатка. Так же, как и она, Лена, нужна мне вся.

«Привыкнет. Должна привыкнуть», – какой уже раз убеждал я себя, по-стариковски трудно передвигая ноги по песку.

Портопункт все же удалялся, застава приближалась, и мысли об исчезнувших пловцах все настойчивей требовали безраздельной власти. И захватили ее в конце концов. Теперь я пытался, сопоставляя факты, проникнуть в тайну исчезновения пловцов. Увы, безуспешно. Мне виделся только один логический исход – выход на берег. Воздуху у них оставалось мало, далеко в море они не рискнули уйти, а вблизи за это время не проходило ни одно иностранное судно.

Одного мы могли не учесть: запасной базы. Возможно даже, на другом острове.

Такая мысль, видимо, приходила и Полосухину, потому что, когда я вошел в канцелярию, начальник заставы, разгладив ладонью карту участка заставы, которая лежала на столе и которую он, видимо, в какой уже раз изучал миллиметр за миллиметром, подозвал меня:

– Давай поближе. Исходим из того, что запасной базу у них не было.