Размечтался, ожидая, что вот-вот сообщат с берега, в каком месте взяты пловцы; думал о встрече с Леной, с сыном; представлял, как я привезу их домой (я не знал, что они уже дома), планировал, как проведу с семьей свой выходной – я был уверен, что Полосухин наверняка отпустит меня минимум на сутки, и вот все те планы остались только воздушными замками, а реальность оказалась иной, как почти всегда на границе, суровой. Вот сейчас, как причалит траулер, нужно сразу же, не теряя времени, перевести жену с сыном домой и затем снова оставлять их одних. И будет ли вообще время переводить их? Неизвестно, что произойдет через минуту, через десять, через час.

Тешить себя надеждой, что пловцы могли утонуть, не рассчитав с воздухом, мы не имели права.

Причал приближался. На нем, ожидая траулер, стояло в кружке несколько женщин, сновала детвора, особенно возле Полосухина, который стоял на причале вместе с солдатами-строителями.

«Привлек и их», – подумал я и посмотрел на ромашковую поляну. Стены новой заставы подросли примерно на метр, а на офицерском доме уже поднялись стропила.

«Молодцы.

Но сейчас на стройке никого не было видно. Остановились работы. На сколько дней? Кто ответит? Ясно только одно: график придется нагонять. Ночами. Благо, они светлые.

Траулер причалил споро. И вот уже рыбачки льнут, радостные, к мужьям. Прижимаются к облепленным чешуей робам и дети; причал и палуба смешались в шумной толчее, постепенно редея и редея – одна за другой потянулись плотными табунками семьи, волоча корзины со свежей треской, через Чертов мост; а над всем этим уютным шествием вдруг прозвучал усиленный мегафоном голос Никиты Савельевича, голос кормчего:

– Норму, промышленники, знайте! Не ровен час, еще покличет застава.

Полосухин одобрил предупреждение капитана, но тут же заверил:

– Мы обратимся к вам, Никита Савельевич, только в крайнем случае. Вы и так здорово нам помогли. Обездолили их. А вот мы – пока с носом.

– Вешать его не след. Образуется, – уверил Полосухина Мызников. – Если что, кличьте. А теперь пойду и я.

– Конечно, Никита Савельевич.

Мы с Полосухиным тоже сошли на причал. Мне так хотелось обогнать вон те размеренно двигавшиеся говорливые табунки, помчаться в медпункт, но я ждал, что скажет начальник заставы.

– Хорошо службу несли с Гранским, – заговорил Полосухин. – Просто отменно! Сутки, а то и двое неплохо бы тебе побыть дома, но могу дать полчаса. Лена с сыном уже дома. Перебралась сама. На оленях. Молодчина.

И вздохнул. Завидует. И то верно, со стороны многие семьи кажутся совершенно счастливыми.

Но, может, верно, что завидует? Поняла же Лена, что мне недосуг, сама о себе и сыне позаботилась.