Согнул немного колени, начиная тереться об нее, чуть-чуть, не столько касаясь, сколько заставляя сконцентрировать все внимание на обещании скорой большей интенсивности. Стал оглаживать губами ее лицо. От виска к скуле, по щеке до самого уголка рта с одной стороны, одновременно проводя очень-очень неторопливо самыми кончиками загрубевших пальцев по ее обнаженным бокам. Ноздри Роксаны дрогнули и затрепетали, но взгляд оставался все таким же твердым и вызывающим. Обласкал лицо с другой стороны, совсем немного усиливая трение между нами. На ее скулах проступила краска, соски стали острыми пиками, дыхание участилось.

— Долго ты что-то запрягаешь, — съязвила она и обхватила по-хозяйски через ткань мой стояк.

Мышцы поясницы и бедер прошибло как током, в глазах потемнело от мощного импульса толкнуться навстречу ее дерзкому захвату, но я стремительно поймал обе ее руки, завел ей за спину, зафиксировал одной своей запястья, вынуждая выпятить грудь. Картинка — сдуреть можно! Поддев носом подбородок, боднул, заставил откинуть голову, открывая для себя уже щедро мною отмеченную тонкую шею. Принялся всерьез, но не жестко целовать и посасывать нежную, чуть солоноватую кожу. Сдернул обе чашечки лифчика, подставляя уже раздразненные соски под скольжение жестковатых волос на моей груди, одновременно обхватывая свободной ладонью ее лобок. Моя лапища как в рай попала, будто под это и заточена всегда была. Роксана фыркнула, дернулась, открыла рот сказать какую-то сто процентов очередную призванную подстегнуть меня к грубости гадость. Но я резко сдвинул руку, нажимая швом ее джинсов точно на клитор, и она захлебнулась вдохом. Времени после прошлого-то раза прошло всего ничего — она там чувствительна до невозможности, и да, я успел изучить ее слабые места. От всхлипа моей патлатой бури самого прикрутило, словно и не было у нас секса до темноты в глазах буквально только что. Гадкая погремушка, у меня всякий раз с тобой, будто черт-те сколько ничего не было.

Не давая ей прийти в себя, стал постукивать пальцем прямо по самому чувствительному местечку, легко-легко, сменяя это таким же почти невесомым поглаживанием. Она задышала часто, уже не скрываясь, заерзала бедрами в поисках большего нажима, отчего трение между нами становилось сильнее, терзая ее покрасневшие и припухшие соски с блестящими каплями металла, от вида которых у меня в башке грохотало и мутилось.

— Сильнее! — прошипела она сквозь зубы, но черта с два я послушался.

Она совсем откинула голову, закрывая глаза и подставляясь под мои поцелуи. Крутила бедрами, преследуя мои пальцы, но я не позволял ей добиться настоящего давления, ускользая.