Изящные черты его лица расплылись, тело стало рыхлым. Однако жилет не лопался на животе. О нет, наряды Фредерика тщательно подгоняли сообразно с малейшими изменениями фигуры — он мог себе позволить щедро платить портному и не терпел небрежности, все его костюмы сидели на нем безукоризненно.

— Должна вас предупредить: здесь, в Пеннироял-Грин, прогулки — едва ли не единственное развлечение. Трудно будет найти другое занятие, которое отвечало бы вашему взыскательному вкусу.

— О, не сказал бы, что здесь нечем себя занять. К примеру, я с удовольствием провел бы вечер за картами, в особенности если ставкой в игре будет что-нибудь интересное.

Фредди никогда не поглядывал искоса, с хитрецой. Он пристально смотрел на Еву своими прекрасными темными глазами, которые все единодушно находили обворожительными. Его изящные брови вопросительно изогнулись, словно два резвых спаниеля, застывших в стойке.

— В последнее время я пристрастилась к игре в фараон, — уклончиво ответила Ева. — Крышка шкатулки для карт открывается со щелчком, нарушая бесконечную деревенскую тишину.

Фредди коротко рассмеялся и кивнул, молчаливо признавая, что Ева ловко ушла от ответа.

— Может быть, позднее мы сыграем партию. Тогда и обсудим ставки.

— Возможно. — Она одарила Лайла улыбкой, обещавшей одновременно все и ничего.

Этим графиня покорила его окончательно. Фредди нравилось добиваться желаемого, преодолевая преграды, его всегда увлекал спортивный азарт. Он обожал играть — так, как забавляется с мышкой ленивый раскормленный кот.

— Так вы говорите, здесь царит тишина? Хм… Кажется, вы не слишком довольны своим новым обиталищем, Ева?

— Вы приняли беспечность за недовольство. — Ей вовсе не хотелось, чтобы Фредерик счел ее доступной или решил, будто она отчаянно жаждет сбежать из Суссекса. — В целом мне здесь вполне удобно, а жители городка еще не забросали меня камнями как блудницу. Не забудьте, я ношу титул, пока не женится наследник Монти. К тому же вся округа побаивается Хенни.

Ева не стала упоминать о недавнем скандале. Бросив взгляд на увядшие полевые цветы в вазе, она почувствовала себя изменницей.

Фредерик вытянул ноги в сапогах, отполированных до зеркального блеска. Ева украдкой расправила юбку, туже обтянув лодыжки, чтобы в сияющих голенищах не отразилась нескромная картина. Лорд Лайл рассеянно похлопал ладонями по подлокотникам кресла и обвел глазами комнату. Его крупный галльский нос поворачивался то в одну, то в другую сторону, словно флюгер. Цепкий взгляд подмечал любую мелочь: пустую каминную доску, вазу с увядшими полевыми цветами, портрет неизвестного джентльмена — родственника покойного графа, мебель, преимущественно французскую, превосходного качества, но разрозненную, собранную случайно.