Но та сидела подавленная, низко опустив голову и не отрывая глаз от тарелки. Адам видел лишь узкую полоску ее седых волос, выбившихся из-под чепца.

Имени лорда Хейнсворта за обедом не упоминали. Доктор завел с Адамом оживленный разговор о Кембриджской конной ярмарке."

"— Я не бывал там целую вечность, преподобный! Надеюсь съездить в этом…

Его прервал громкий стук в дверь. Из прихожей донесся приглушенный шум голосов.

Затем на пороге столовой появился лакей с плащом, шляпой и саквояжем доктора.

— У миссис Гранди начались роды, доктор. Бедняжка страшно мучается. Послали за вами. Акушерка думает, что ребенок, возможно, перевернулся в утробе.

— Черт… — Доктор осекся. — Простите меня, преподобный. Уверен, вы понимаете. Младенцы сами решают, когда появиться на свет. Пожалуйста, останьтесь. Надеюсь, мой уход не испортит вам обед.

С этими словами он поднялся и ушел.

— О! Мне нужно присмотреть за пирогом! — с разыгранным оживлением воскликнула миссис Питни вскоре после ухода мужа и поспешно удалилась в сторону кухни, оставив Адама с Эми наедине.

Наступила неловкая тишина.

Эми долго водила вилкой по тарелке с соусом, прежде чем заговорить.

— Я прогнала лорда Хейнсворта.

— Хорошо, — коротко отозвался Адам.

Снова повисла пауза. Наконец Эми отложила вилку.

— Могу я задать вам вопрос, преподобный Силвейн?

— Конечно.

Адам вовсе не стремился очаровать Эми, стараниями которой его жизнь превратилась в ад. Но, будучи священником, он заботился о ее душе.

— Вы думаете, Хейнсворт лгал о графине?

— Он произвел на вас впечатление человека честного, мисс Питни? — мягко спросил Адам, но его пронзительный взгляд заставил Эми потупиться. Внезапно, сам того не желая, он почувствовал жалость к этой девушке, чья гордость оказалась уязвлена, а надежды рассыпались в прах.

— Боюсь, никто больше не заинтересуется мною, — произнесла она слабым, сдавленным голосом.

Адам знал, что признание далось ей нелегко, ведь Эми всегда восхищалась им.

Эми в самом деле нуждалась в его помощи, если, переступив через гордость, заговорила о том, что ее мучило.

— Мисс Питни, отчего, по-вашему, зависть считается одним из смертных грехов? — Эми заносчиво вскинула голову, глаза ее сузились. — Это грех человека перед самим собой. Он разрушает вас и ослепляет, мешая видеть множество вещей, включая добрые намерения. Бог в великой мудрости своей создал вас совершенной, единственной в своем роде. Не лучше и не хуже кого-то еще, но неповторимой в своем совершенстве. Вы должны поверить в это, чтобы человек, предназначенный вам судьбой, смог это увидеть. И чувство, которое вы испытываете, когда вас видят такой, какая вы есть… не спутаешь ни с чем.